Смотрю, повезло тебе. Меню людефицировано… Я же не виноват, что у вас до сих пор единого языка нет. Поэтому грюмы поставили язык народа, наибольшего по численности. Красивые иероглифы, правда?
Да переведу я тебе, не парься. Хотя здесь уже как в бане — пар из всех щелей бьет. Вот пять минут попаримся и всё. У вас не из всех щелей? Надо будет сходить, посмотреть…
Переведу, я же обещал. Написано: «Выберите директорию». Ниже два варианта для выбора. Тебе какой больше нравится — красный или зеленый?.. Мне тоже зеленый — глазу приятнее…
На красном — «Прервать процесс». На зеленом — «Остановить процесс». Будешь жать? Учти, этот преобразователь уже мой — ты его проспорил.
Что значит «раз он твой — сам и жми»? Я же объяснил тебе про непринятие решений. Вам, людям, этого не понять. Я вот тоже не пойму — зачем ты здесь остался, когда отсчет начался? Все остальные уже давно покинули первую зону энергетического воздействия. Ну, ту, в которой атомы на элементарные частицы рассыпаются.
Смотри-ка — синенькая выскочила. «Начало автоматического заглушения преобразователя. Подтвердите.» Два первых как раз это прерывали или останавливали. Ну, заглушение, что непонятного? Может, ты передумал бы выключать мой преобразователь.
«Подтверждение не получено. Следую стандартному режиму заглушения».
Вот сломал кресло — теперь на полу и сидишь… Угадал. Я подстроил. У меня тут дефицит энергии наметился — никак вашу планету не покинуть было. А теперь куда хочу, туда и лечу…
Что, опять спорить? Но учти — мы никогда одной стратегии не придерживаемся. Потому и выигрываем всегда. Только что-то мне подсказывает — не прижмем вас, людей, к ногтю — будем на втором месте… Кстати, покажи ногти… И что вы ими прижимаете? Каких насекомых? Вымерших?…
За какое время, говоришь, вы нас превзойдете?! Ха!
На что спорим?
Не было тесно. Да и не могло быть. Когда заняты два из трех мест — всегда так. В аварийной ситуации автоматика не разбирается — кого куда пихать. Из стен появляются псевдощупальца, хватают тебя и доставляют в ближайшую спасательную капсулу. Скорость здесь главное. А что не все места в капсуле заполнены — так и пассажиров на борту немного. Я вообще мог один оказаться.
Не повезло.
Вслед за мной впихнули это э-э-э… существо. Синенькое такое. Прямоугольное. С нашивками независимого аудитора на передней стороне. На спину их не положено клеить, да и глаза на стебельках вытягивались над ними. Оно повело стебельками в мою сторону, мигая ресничками, и весьма неприлично уставилось на мое имя на нашивке.
— Человек, — прочитало существо, — Разумный. Льют. Доминиан. Служба информационной поддержки. Как жаль.
— Что жаль? — удивился я.
— Всё.
Как зовут существо, я так и не прочитал — капсула резко дернулась, выброшенная катапультой. В кресло я сесть не успел.
Медицинское оборудование капсулы способно на чудеса. Даже тогда, когда его выдернули из стены, оно продолжает работать. Не так долго, как следует, но залечить некоторые синяки и привести меня в чувство оно смогло. После чего — отказало.
Я открыл глаз и посмотрел на попутчика. Вернее, попутчицу. Вряд ли существо мужского пола будет так заботиться о своей внешности в столь напряженный момент. Не будет мужчина и ломать оборудование капсулы, от которого зависит состояние здоровья пассажиров. Его, в том числе.
— Ты это зачем? — спросил я хриплым голосом.
— Спастись. Твоя-моя хотеть?
У меня глаз на лоб полез. Ага. Один. Второй совсем не открывался и жутко болел. Ошарашенный, я перешел на «вы»:
— Э-э-э… это вы в каком смысле?
— Я — спастись, ты — спастись. Мы — спастись вместе. Хотеть?
— Хотеть-хотеть, — радостно подтвердил я, — Но зачем оборудование ломать?
— Меньше работать — быстрей спастись.
— Кто есть вы? — я тоже начал коверкать язык, потом одумался, сплюнул и уже нормально продолжил, — Кто вам право дал ломать шлюпочные агрегаты?
— Не всё ломать. Только самое необходимое.
Я повернул голову к пищевому блоку в тоскливом предчувствии. Не обманулся. Три четверти кнопок светились красным — бездействовали. Из того, что мог потреблять я, остались вода и пищевой белок. Остальные были помечены непонятными инопланетными символами. И их было больше, чем у меня.
Это возмутило меня больше всего. Почему-то она ломала, в основном, необходимое мне.
— Ты чего делаешь, зараза?! — заорал я, совсем не подумав, что такое обращение к независимому аудитору будет несколько невежливым.
— Я — выживать. А ты?
Не плюнул на нее я только потому, что слюны не было. Во рту резко пересохло — я вдруг подумал о том многообразии техники, которое она могла уже перепортить, пока я валялся без сознания. Надо было встать и тщательно всё осмотреть, одновременно не спуская глаз с аудитора. Я подозревал, что если она еще что-то не доломала, то только потому, что не успела. И стоит мне отвернуться, тут же продолжит процесс уничтожения.
