Я обращаюсь к мировой общественности, особенно к коммунистам всего мира. Я хочу, чтобы как можно более широко известными стали обстоятельства обыска, проведенного сегодня у меня сотрудницами КГБ – не потому, что это один из актов произвола, направленных против меня лично, и не потому даже, что одновременно подобные обыски проводились у других, например у Ильи Габая, но потому, что эти обыски – ЗНАМЕНИЕ ВОЗРОЖДАЮЩЕГОСЯ СТАЛИНИЗМА.
Обыск в моей квартире начался в 7 часов утра и продолжался до 6 часов вечера. В постановлении на обыск указывалось, что он проводится «с целью обнаружения и изъятия материалов, порочащих советский государственный строй». Вот что признано «клеветническим и антисоветским» и изъято у меня:
машинописный текст Всеобщей Декларации Прав Человека, принятой Организацией Объединенных Наций;
письмо в ЦК КПСС 25 представителей советской интеллигенции / Арцимович, Капица, Леонтович, Плисецкая, Сахаров, Тамм, Чуковский и др./, направленное против реабилитации сталинизма[279];
письмо в ЦК КПСС 43 детей коммунистов, необоснованно репрессированных Сталиным /Антонов-Овсеенко, Вавилов, Енукидзе, Калинин, Петровский, Якир и др./[280];
все произведения писателя-большевика, участника революционного движения с 1912 года Алексея Евграфовича Костерина, а также копии речей, произнесенных на его похоронах;
рукопись брошюры академика Сахарова «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе»[281];
рукопись работы академика Варги «Российский путь к социализму»[282];
рукопись книги Роя Медведева[283], в которой собраны и проанализированы все факты, указывающие, что после октябрьского /1964/ Пленума ЦК КПСС взят твердый, хотя и скрыто проводимый курс на возрождение сталинизма;
рукопись книги полковника запаса В. А. Новобранца «Записки разведчика» о первом периоде Великой отечественной войны;
рукопись книги Анатолия Марченко «Мои показания»[284]о послесталинских лагерях и политзаключенных;
материалы моей военно-исторической работы;
присланные мне многочисленные коллективные и индивидуальные письма крымских татар;
копии моих писем в Политбюро ЦК КПСС, как тех, которые написаны в связи с произволом против меня лично, так и тех, в которых разоблачаются судебный произвол и фальсификация истории, направленная на реабилитацию сталинизма;
записи судебных процессов над крымскими татарами, выступающими за восстановление своего национального равноправия, и над свободомыслящими людьми в Москве /процессы Синявского и Даниэля, Хаустова, Буковского и др., Галанскова, Гинзбурга и др./;
материалы народного движения немцев Поволжья за восстановление своего национального равноправия;
переводы из чехословацких газет;
материалы, предоставленные мне Американской организацией сопротивления войне во Вьетнаме;
«Реквием» Анны Ахматовой по замученным в сталинских застенках, неизданные в СССР произведения Марины Цветаевой, неопубликованная поэма Наума Коржавина «Танька», машинописный текст книги Хемингуэя «По ком звонит колокол» и многое другое.
По существу были изъяты ВСЕ имевшиеся у меня документы, литературные произведения, письма и даже вырезки из советских газет с моими пометками. Также увезли обе мои пишущие машинки, лишив меня не только материалов моей научной и общественной работы, но и «орудий производства».
Как определяли, что именно является «порочащим советский государственный и общественный строй», видно на таком примере. Когда отложили для изъятия рукопись книги полковника В. А. Новобранца с дарственной надписью автора, я резко запротестовал, заявив, что она никак не может быть отнесена к материалам, на изъятие которых дана санкция. Тогда производивший изъятие следователь О. Д. Березовский зачитал мне из авторского предисловия следующее: «Сталин умер, но посеянные им ядовитые семена продолжают давать ростки». Стало совершенно ясно, что изымаются не «антисоветские», которых у меня и не было, а АНТИСТАЛИНСКИЕ материалы. После этого я отказался от дальнейшего участия в обыске. Но в этом и не нуждались. Не переписав и половины изъятого, остальное свалили в мешок, опечатали печатью «КГБ-14»… и увезли мешок вместе с печатью. Насколько же гарантирована теперь неизменность содержимого мешка?!
Если в ближайшие дни я не буду арестован, я обращусь к правительству с требованием:
немедленно возвратить мне все изъятые материалы;
назначить, по согласованию со мной, квалифицированную экспертизу для гласной проверки этих материалов;
если экспертиза не обнаружит в изъятых материалах заведомой клеветы на советский строй, привлечь к уголовной ответственности виновников обыска и изъятия.
Я имею право предъявить эти требования – я боролся только за законность. Мне многие наши законы не нравятся, но ни одного я не нарушил. Все мои выступления – письменные и устные – основаны только на проверенных фактах. Они гласные и ответственные – я ни разу не выступил анонимно. Во всех выступлениях я добивался только того, чтобы правительство соблюдало законы нашей страны так же неукоснительно, как соблюдаю я.
