Было в нем что-то гипнотическое, что заставляло любую мысль о попытке сопротивления казаться абсурдной. Даже просто слушая его разговоры о вещах, которые он мог со мной сделать, я начинала желать их, независимо от того, какими бы ужасными они не были. И это пугало меня больше любого сценария, который я воображала в машине.
Таинственным местом нашего назначения оказалась лужайка в окружении деревьев – место настолько уединенное, что лес был бы сумасшедшим, если бы не скрывал там свои секреты. Старая ива, словно хранитель, дремала посередине лужайки, ее крона свисала до земли, давно поддавшись гравитации.
Он разделил ветви и постелил плед под их рассеянной тенью, ожидая, что я сяду первой.
– Это мое убежище. Я никому его не показывал.
– Никогда?
– Никогда. Я прихожу сюда, когда хочу побыть один.
– Почему сейчас ты сделал исключение?
Его глаза нашли каждое место, где солнце касалось моей кожи.
– Возможно, это удачное исключение.
Последнее слово он произнес прямо мне в губы, раскрывая их, пробуя их глубоким, жадным, сладким поцелуем, который мог уничтожить любой инстинкт самосохранения.
– Что не так? – спросил он все еще касаясь своими губами моих.
– Ничего, просто… у меня на секунду закружилась голова.
– С тобой я слишком увлекаюсь. Мне стоило бы быть осторожнее.
– Возможно это потому, что я мало спала.
– Или потому, что ты ничего не ела.
Он достал миску и тарелку из одного набора фарфоровой посуды, сорвал полиэтиленовую пленку и положил их на плед. Миска была полна ежевики, а на тарелке лежали четыре, свернутых в трубочки блинчика.
– Это должно помочь. – Он поднес один из блинчиков к моему рту.
Я откусила кусочек, стараясь не зацепить его пальцы. Он кормил меня как ребенка, забавляясь этим, но я искоса на него поглядывала, отмечая: сапоги – черные и угловатые, из идеально начищенной толстой кожи; темные джинсы, свободно сидящие на бедрах, несмотря на ремень; мышцы его живота были практически видны под мягкой белой тканью, которая их облегала; и футболка – одна из самых поразительных, которые я только видела на парнях. Она идеально ему подходила, так плотно облегала, что невозможно было не представить трение хлопка о его кожу, когда он двигался, а V–образный вырез – низкий и широкий – обнажал почти всю его грудь, до самых ребер.
– И это тоже. – Он указал на миску с ежевикой.
– Я съем, но при одном условии.
– Давай.
– Скажи мне кто ты. Я ничего о тебе не знаю.
Он откинулся на локтях.
– Что ты хочешь знать?
– Где ты живешь, чем занимаешься, что тебе нравится…
Он переключил взгляд на иву, прищурив глаза от улыбки (или от яркого солнца).
– Если ты будешь это знать, что-то поменяется?
– Возможно нет, но это приведет к ослаблению моего живого воображения.
Некоторое время он молчал, а затем потянулся к моей руке.
– Пойдем.
Я последовала за ним в поле. Сделав несколько шагов, он повернулся и подарил мне цветок. Я не заметила его, возможно потому что цветок скрывала зеленая тень травы, окружавшая его. Нежные лепестки были насыщенно красными и дрожали от малейшего прикосновения ветра.
– Я не знала, что в Нью Джерси растут маки.
– Никто не знает. Это тайна.
При каждом следующем шаге, когда трава словно расступалась для нас, я видела все больше маков. Все их дикое цветение. Удивительное. Нереальное.
– Знание всегда все меняет. Оставайся со мной просто так.
Он стоял неподвижно, прислонив свой рот к моему уху, ожидая. Было так много всего, что я хотела бы узнать, и то, что он уходил от моих вопросов не предвещало ничего хорошего. Но в тот момент это не имело значения. Все, о чем я могла думать, это его быстрое и горячее дыхание на моей коже.
Я поцеловала его над ключицей, где плечо переходило в шею. Он смаковал мой ответ. Наслаждаясь его значением. Затем он обрушился на меня, как будто я собиралась сбежать в любую секунду. Я всюду чувствовала его поцелуи сквозь одежду, пока он опускался на колени на траву, притягивая меня к себе.
Это оказалось слишком неожиданным, и я попыталась его притормозить. Это не сработало, а лишь раззадорило его еще больше.
– Подожди, я не могу…
– Не можешь что? – Его рука легла на мою ногу, и я могла почувствовать ее жар сквозь джинсы. – Не бойся меня.
– Я не боюсь.
– Тогда позволь мне… – Он потянул за молнию на джинсах и мой желудок скрутило, как будто внутри меня его кто-то сжал.
Я поймала его за запястье.
– Не стоит.
– Почему нет?
– Слишком быстро. Я едва тебя знаю.
Его вес больше на меня не давил. Я думала, он рассердится, но он взял мою руку и поцеловал ее.
– Технически, мы не знакомы. Я Риз. А ты?
– Теа. Твое имя в моей стране означает «рысь».
– Это объясняет, почему ты так меня боишься. А из какой ты страны, Теа?
– Из Болгарии.
Его улыбка застыла, как будто он почувствовал, что по лесу приближается хищник.
– Ну конечно же ты оттуда.
– Почему «конечно же»?
Риз пожал плечами, не ответив.
– Как много ты знаешь о Болгарии?
– Очевидно не так много, как должен. Возможно, мы это исправим?
