– Ты с ума сошла? Или ослепла? Хм…– Рита подняла руки ладонями вверх, как бы взвешивая вероятность каждого из ее предположений. – Прости, но я просто обязана тебя подвезти.
– С каких это пор у тебя появилась машина?
– С тех самых, когда я перестала тратить время на Дэва и решила начать жизнь с чистого листа. Теперь мы можем рвануть в Нью Йорк когда захотим!
“Чистым листом” оказался серый минивэн. Вероятнее всего она выбрала эту модель из–за размера, чтобы вместить в себя всю группу наставников.
– Так куда тебя отвезти? В библиотеку? Или в тренировочную комнату?
– На угол Спрингдейл и Мерсер Стрит, за магистерским… – Я знаю, где это. Разве ты не говорила, что у Джейка есть комната в общежитии? – Когда я промолчала, Рита покачала головой и завела двигатель – Я думала у вас с Ризом все кончено. Конечно же, это твоя жизнь, но я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Очень надеюсь.
Когда мы доехали до места, ливень прекратился точно так же внезапно, как и начался. Я приехала на пятнадцать минут раньше, чем обещала, но это даже к лучшему – мы сможем, покончить со всем этим быстрее.
Дом стоял на другом конце лужайки, такой невозмутимый, увенчанный тишиной и покоем. Как только я увидела его, я поняла, что для меня этот дом навсегда останется его домом – домом Риза, а не домом Джейка, и что я наверняка больше никогда не захочу сюда вернуться.
Влажная трава хлюпала у меня под ногами. Я знала, что двери в гостиную были закрыты, что на гранитных ступенях никого нет, но я так и видела, как Риз бежит ко мне навстречу, чтобы подхватить меня на руки, лишь бы я не намочила ноги. Чтобы нести меня. Нести и целовать на протяжении всей лужайки. Не в этот раз.
Мои ноги дошли до ступеней, пальцы нашли дверную ручку. Затем услышала два голоса эхом разносящиеся по всему дому из библиотеки:
– ...потому что, если ты так думаешь, Джейк, ты просто выжил из своего гребанного ума! Я не потому позволяю тебе здесь жить!
– Это мой дом. Мне не нужно твое разрешение.
– Не лезь в мою жизнь, иначе ноги твоей не будет рядом с Принстоном! Тебе это прекрасно известно.
– Делай, что хочешь со своей жизнью, но ведь это и ее жизнь тоже.
– С каких это пор жизнь Теи вдруг стала тебя волновать?
Молчание.
– Во сколько она придет?
– Она должна быть через десять минут.
– Скажи ей, что я вышел, и что так будет лучше для нее – не видеть меня ни сейчас, ни вообще когда-то.
– Тебе нужно самому с ней поговорить.
– Снова начинаешь? – Что-то ударилось о дерево и ударилось сильно – окна задрожали. – Ты скажешь ей именно то, что я сказал!
– Риз, ты разбил ей сердце…
– А ты думаешь, от правды ей было бы легче? Прекрати читать мне нотации, потому что ты и понятия не имеешь каково это – быть вынужденным врать девушке, которую любишь.
– Тогда не ври ей. Не стоило и начинать.
– Судя по всему, наши с тобой взгляды здесь расходятся в том, что я должен и что я не должен делать. Особенно, если дело касается Теи. Это довольно самонадеянно, – его голос снова пропитал гнев . – что ты думаешь, что у тебя вообще есть право на собственное мнение. Так или иначе – ты сделаешь то, что я сказал и точка!
– Не тебе решать, что мне делать.
– Не заставляй меня отворачиваться от тебя, Джейк, или я клянусь…
– Меня не волнует, что ты сделаешь со мной. Она заслуживает знать правду, если ты ей не скажешь…
– Что тогда? Ты сам ей скажешь? Это ты хотел сказать? Вот оказывается, как мой младший брат поступит со мной?
Теперь его голос просто взорвался от ярости, которой я ни от кого прежде не слышала. Стены просто не могли сдерживать ее, она сотрясала весь дом.
– Если ты скажешь ей что-то – хоть что-то – то убирайся из этого дома! И больше никогда не возвращайся!
Дверь с грохотом хлопнула, когда я вошла, в комнате был лишь Джейк, опершийся на письменный стол:
– Теа?!
– Что именно ты не должен мне говорить?
– Мой брат должен сказать, не я…
– Да, должен. Но твой брат никогда не будет честен со мной; думаю, он дал понять это яснее ясного. Так что, пожалуйста, не будь как он.
Он выглядел подавленным. Пораженным.
– И не делай вид, будто правда убьет меня. Я уже и так почти все знаю.
– Ты знаешь? Но как?
– Не важно как. Я знаю о вашей семье... знаю про заболевание, которое передается в вашей семье из поколения в поколение. Знаю о том, как умерла твоя мать. Мне было жаль, очень жаль, когда я услышала это, но я правда хотела бы, чтобы вы и Ризом просто…
– Это никак не связано с моей семьей. Это связано с твоей.
Он подошел к книжному шкафу, вытащил большую книгу и показал ее мне. Михаил Врубель. Сибирянин, который нарисовал полотно в комнате Риза.
Страницы зашелестели в его руках. Портреты. Стилизованные иконы. Замершая жизнь то здесь, то там. Затем внезапное изменение – одержимость русскими сказками. Девушки, превращающиеся в лебедей. Летающие серафимы. Морские цари, охотящиеся на рыжих русалок. Пока одна картина не все остальные – чувственная, поразительная, взрывающаяся красками на двух страницах.
