– Зачем тратить время? Мы также можем пойти забрать твои вещи сейчас, хотя, наверное, лучше разобраться о всем этим завтра. Или в любой другой день, на самом деле. У нас есть все каникулы для этого.
Все что у нас было – это неделя, но он еще не знал этого. Я летела домой в следующий четверг, и поскольку он никогда не спрашивал, что я собиралась делать на каникулы, я тоже не поднимала этот вопрос.
– Риз, есть кое–что...
– Да?
– ...кое–что, что мне нужно рассказать тебе.
– Конечно, мне просто нужно, выключить эту проклятую вещь – Текстовое сообщение отвлекло его. – Дай мне минуту. Я скоро вернусь.
Он в спешке выбежал, как-то дом был в огне. Когда я последовала за ним по лестнице, я сразу же увидела почему.
Через лужайку, все еще просматриваемую, несмотря на быстро опускающуюся темноту, шли шесть высоких фигур – выстроенные в линию, словно команда, снаряжённая для расстрела, практически идентичные в своих джинсах и черных кожаных куртках на змейке. Он перехватил их, прежде чем они смогли добраться до дома. Самый высокий сказал что-то ему (я узнала лицо только сейчас: Эван), но кажется Риза это особо не заботило. Другие начали тоже говорить. Эван повысил свой голос. Никто не двигался. Риз сделал шаг вперед, но Эван оттолкнул его. Еще один шаг. Эван снова оттолкнул его. Секунду спустя парни были на земле, Риз был сверху, держа его за воротник и склонившись, вынося ему предупреждение, которого никто больше не мог слышать.
Когда он вошел в гостиную, его лицо было спокойное и он только раз обернулся, чтобы удостовериться, что нежеланные посетители ушли.
– Извини, что тебе пришлось увидеть это. Не так я представлял начало вечера.
– Чего они хотели?
– Остальные прибыли для драматического эффекта. В то время как Эван, по–видимому, хотел неприятностей. Его глаза проверили пустой газон в последний раз. – Он считает, что мир должен вращаться вокруг его гормонов гуляки. Но я не этот мир.
От мысли, как тот парень смотрел на меня и называл "закуской " по мне прошлась дрожь.
– Что он на самом деле хотел?
– Убедить меня пойти с ними сегодня. И также в следующие выходные.
– Разве они все не уедут?
– Не пловцы. Они занимаются во время зимних каникул и остаются в Принстоне большую часть. Отказаться от команды ради женщины является крайним предательством.
– Но ты не в команде.
– Раньше был. Для практических целей, я до сих пор там. Но теперь я также с тобой и у меня есть обещание, которое нужно сдержать.
– Риз, речь идет не об обещаниях. – Или не о неохотных жертвах, как это звучит от него. – Если ты хочешь пойти со своими друзьями, иди.
– Я точно там, где хочу быть, прямо сейчас: дома с моей девушкой. К сожалению, Эван не воспринимает мои слова. Поэтому я дал ему дружеское напоминание, что вечеринки не исчезнут без меня.
– Может не вечеринки в Плюще.
– Что это должно значить?
– Плющом ведь это не ограничивается, не так ли?
Тень тревоги пересекла его лицо.
– Нам обязательно говорить об этом? Я оставил свои тусовки позади. Ты только что видела, как я сделал это.
– Я тоже хочу оставить твои тусовки позади. Но секреты не облегчают мне задачу.
– Понимаю... – Он молчал какое-то время, глядя через французские двери, словно пытался очистить свой разум, потом повернулся ко мне. – Конечно, Плющом все не ограничивается. Когда мужчины взрослеют, особенно некоторые мужчины, им нужно больше, чем просто пиво и девчонки из колледжей.
– И это значит...?
– Это значит, что команда собирается вместе в частном порядке, раз в месяц, с настоящей выпивкой и женщинами, которым много платят, чтобы обеспечить элитные услуги и не распространяться об этом.
– Элитные?
– Первоклассные во всех отношениях. Никаких запретов.
Его черствый тон заставил меня пожалеть о том, что я вообще спросила.
– А ты тот, кто спонсировал все это?
– Ты видела дом Эвана; у парня трастовый фонд. Есть и другие как он. Мы делим расходы. – Он изложил все, словно был на собеседовании в колледж. – Нахождение в команде пловцов дает тебе автоматическое право на них; о деньгах даже никогда не упоминается. Все остальные приходят только по приглашению. Мы отбираем их сперва, убеждаемся, что они могут позволить себе вложиться и знают, как держать язык за зубами. Кстати, это правило, которое распространяется на всех, включая меня. Так что ни слово не должно покинуть эту комнату. Ты знаешь это, верно?
Конечно, знаю. Для кучи парней, пытающихся повзрослеть, секретность была частью их сущности.
– Перестань, Теа, не смотри на меня так. Что я сделал в прошлом не должно иметь значения сейчас.
– За исключением того, что ты говоришь об этом, как о самой естественной вещи.
– А как еще я должен говорить об этом? Это
– Да...вроде.
