За этим же самым столом я впервые ужинала в Галечнике. Снова над ним дрожали свечи, и их свет, отражаясь от хрустальных бокалов, создавал иллюзию плещущейся в них воды.
Ферри выдвинул для меня стул.
– Счастливого рождества, мисс Теа.
– Счастливого рождества, Ферри. Я бы сказала это на ирландском, но не хочу уродовать язык.
– Как это звучит на болгарском?
–
– Ах, как мелодично. – Он поднял со стола, стоящую в центре свечу (белую, окруженную листьями падуба) и поставил ее передо мной вместе с коробком спичек. – В Ирландии мы считаем, что это Рождественский огонь. Он должен быть зажжен самым молодым членом семьи.
Я посмотрела на него и Джейка – человеческую половину моей новой семьи. Риз и Эльза были другой половиной моей жизни, принявшей сумасшедший оборот.
Я зажгла свечу, а Ферри наблюдал за этим с торжественной улыбкой.
– После ужина мы должны оставить свечу у окна, чтобы указать заблудшим душам путь к дому. Но до этого она благословит наш Рождественский обед.
Пища была простой: рыба под сливочным соусом, картофельное пюре и несколько салатов. После того как был разрезан Рождественский пирог Джейк вытащил из кармана пиджака конверт и протянул его Ферри.
– С Рождеством. Это от всех нас.
Старик открыл конверт, бегло просмотрел его содержимое и медленно сложил все обратно.
– Со всей благодарностью, боюсь я не могу этого принять.
– Ферри, ты этого более чем заслуживаешь. И уже давно пора. Ты десятилетиями служил в этом доме, теперь пришло время заиметь собственный дом.
– Мой дом рядом с вами и господином Ризом. Так было всегда.
Джейк улыбнулся, забрал конверт и убрал его обратно в карман, достав оттуда другой запечатанный конверт.
– План Б. На тот случай, если ты решишь, что Ирландия слишком далеко, на что мы с Ризом, откровенно говоря, надеялись. – Затем он объяснил для меня. – Это документы на соседний дом. Начиная с сегодняшнего дня Ферри больше не служит нам. Он будет нашим новым соседом.
Листок бумаги начал дрожать в трясущихся руках Ферри. Поблагодарив Джейка, он вышел и вернулся спустя пару минут с красиво упакованной коробочкой (для меня) и большим плоским пакетом (для Джейка).
– Это от господина Риза. Он хотел лично сделать вам сюрприз, но когда он узнал, что ему придется… что он не будет присутствовать то, попросил меня вручить вам это за него.
– Ты первая. – Джейк посмотрел в мою сторону, каким-то образом умудрившись избежать прямого взгляда на мое лицо или на подарок Риза.
Я открыла коробочку. Внутри была лакированная коробочка поменьше, а в ней на черном бархате лежал, похожий на мое ожерелье, браслет с золотыми маками и томик стихов Рембо, на сей раз подписанных так:
Джейк перевернул его собственный подарок и на другой стороне плотной коричневой бумаги был написан адрес, но почтовой марки не было, должно быть пакет был доставлен курьером.
– Странно. Мой брат даже не потрудился его открыть?
– Думаю господин Риз решил не смотреть на то, что там внутри.
– Ты имеешь в виду, что Риз купил мне подарок, не зная, что это такое?
– Он посчитал это совпадением. Если точнее, то он сказал – «Удачное стечение обстоятельств». Около двух месяцев назад, когда он был дома, раздался звонок для мистера Эстлина, желая дать второй шанс одному из самых ценных клиентов “Кристис”.
Джейк замер, но его пальцы уже разорвали упаковочную бумагу. Через стол я смогла увидеть темную деревянную раму – наверное, это какое-то произведение искусства.
– Они сказали господину Ризу, что заказ был сделан в середине сентября, а затем отменен, буквально в течении суток. Эта вещь была в числе самых дорогих приобретений “Кристис” за весь год, и одна из самых редких на рынке, поэтому, для начала они хотели подтвердить отмену заказа, прежде чем выставить лот на аукцион. Поскольку господин Риз никогда не делал таких заказов, то он решил, что только один другой Эстлин мог действительно хотеть этот лот и был готов заплатить за него хорошие деньги. Естественно, господин Риз сразу приобрел этот таинственный лот, не пожелав слышать о деталях, чтобы этот подарок стал сюрпризом для вас обоих в канун Рождества.
– Только этот подарок был не для меня, а для Теи. – Джейк сказал это ровным голосом смирившегося с чем-то человека, положил раму мне на колени и покинул комнату.
Под стеклом я увидела два, а не один, предмет, но они не были произведениями искусства.
Слева лежал мятый и выцветший от времени нотный лист. Ноты были написаны от руки, как и несколько придирчивых примечаний: Новый этюд в фа–минор. Сверху была подпись. Буква
Рядом, справа, лежал еще один – на этот раз безупречный и белый – лист бумаги, который Джейк, скорее всего, послал в “Кристис”, чтобы те поместили его в раму вместе с этюдом. Тонкие линии оранжевой и черной рамы обрамляли имена Шопена и мое собственное. Внизу листа стояла дата: 14 сентября, 2007 год.
