После быстрого кивка головой, он сменил тему разговора:
– Как долго ты пробудешь в городе? Приглашаю остаться у нас.
– Спасибо вам, но я забронировала номер в отеле. Уезжаю уже завтра рано утром.
– Вижу, родители уже не присматривают за тобой так пристально.
– Вообще-то, у них нет особого выбора. Скоро я уезжаю в Америку.
– И ты тоже?
Это последний секрет о моей сестре, который я узнала от него. Тем роковым летом она хвалилась скорым отъездом в университет, тем, что уже куплен и билет и все прочее. Нередко упоминался город Нью-Йорк. А затем произошел инцидент у церкви.
– Мне частенько бывало интересно, поехала она в итоге или нет, – сказал он, бросая на меня взгляд прежде, чем мое безмолвие напомнило ему, что я знала о судьбе Эльзы еще меньше его. – Эти решения, связанные с учебой... Твоя родня наверно в смятении. Потеряв одного ребенка, они наверно и не думали, что второй тоже уедет.
– Может, по этой причине они и завели меня? Страховка, чтобы не остаться одинокими, когда Эльза вырастет.
– Не говори так. Люди заводят детей по многим и самым разным причинам, даже в зрелом возрасте. Дай им шанс исправить то, с чем они напортачили в первый раз. – Он улыбнулся и поднялся со скамейки. – Уверен, что они делали все возможное, чтобы уберечь тебя от проблем. И все же ты здесь.
Как только мы попрощались, я спросила у него, были ли у них фотографии Эльзы. Он отправился проверить некоторые старые фотоальбомы, но вернулся, качая головой.
– Прости, не повезло. Но хорошие новости в том, что тебе достаточно посмотреться в зеркало. Когда я только увидел тебя, то, клянусь, решил, что вижу привидение.
– А я... эфирная?
– Надеюсь, что нет! – посмеивался он. – Ты настоящая, из плоти и крови. Оставайся такой и дальше.
Я поблагодарила его и пообещала прислать открытку из Америки. Но я еще не закончила. Прежде чем уехать из Царево, мне нужно было сделать еще одну остановку.
ЦЕРКОВЬ ТЕРПЕЛИВО ЖДАЛА на голых скалах над черным морем. Закатное небо одеялом расплывалось над всем вокруг, оставляя на окнах отливы насыщенных гранатовых оттенков, как будто все здание изнутри было охвачено пламенем.
Я сидела в машине.
И что теперь?
Подняться по склону... Открыть дверь... Войти и зажечь свечу...
Или просто уехать и никогда не возвращаться?
Как будто это все не имело значения. Я чувствовала себя преданной: каждым по отдельности, а особенно моими родителями. Когда правда выплыла наружу, ничто не могло изменить ее или дать хотя на намек на то, что же с ней делать.
У меня была сестра.
Скорее всего сумасшедшая.
Жива ли она еще? А если нет, то как умерла, случайно? Самоубийство? Или что похуже, что запечатывало всем рты так долго?
Я оставила машину у дороги и пошла по склону. Ко входу вела тропинка, сворачиваюшая лишь раз, на середине пути, чтобы избежать контакта со старым фиговым деревом, чьи изогнутые ветви провисали до земли непроницаемым куполом из плодов, коры и листьев.
Я заглушила голос в голове; она просто пожилая женщина, приправившая свой рассказ деталями из легенд. Но ее место заняли другие голоса. Знакомых. Незнакомцев. Людей, знавших о моем прошлом больше, чем я сама. Я представляла их беседы. Годами скрываемые взгляды. Слухи, скрываемые за жалостью, склоненные друг к другу головы через мгновение после того, как я поворачивалась к ним спиной:
– Бедная семья. Пытаются сделать все возможное, чтобы уберечь хотя бы младшую дочь от скатывания в глубокую яму.
– А что случилось со старшей?
– Вы не слышали? Она была замешана в колдовстве. Стыд-то какой. Быть такой умной и попасться на
– И Славины не знали?
– Должны были. Зачем иначе так торопиться заводить второго ребенка через пятнадцать лет после первого? Самое печальное, что проблема может быть в генетике... Но будем надеяться на лучшее. Ведь маленькая Теодора, кажется, очень даже нормальной.
Поднимаясь на вершину холма, я слышала, как внизу волны обрушивали свою ярость на камни. Воздух был пропитан солью, наполнен криками чаек, ароматом умерших моллюсков и морских водорослей (перегревающихся днем и загнивающих ночью). На расстоянии церковь обладала строгим, минималистичным шармом – была практически естественным продолжением скалы. Но вблизи поражала простотой. Стены казались возведенными совершенно случайным образом из любых материалов, которым довелось валяться не слишком далеко. Камни всех форм и цветов держались на честном слове, готовые вот–вот распасться на части природного хаоса.
