Самодива (ЛП) полностью

«Потому что мы не уподобляемся другим».

И тогда меня осенило: что если родители знали о Голых Олимпийских играх? Что если реакция матери была связана не с проживанием Эльзы в общежитии, а с тем, что ей рассказали об одной ноябрьской ночи, когда ее дочь участвовала в забеге за пределами Рокфеллера без одежды и с группой мужчин?

      И тогда… я вернулась к самому началу. Эльза могла как жить, так и не жить здесь. Могла как прогуливаться по этим аллеям, под этими деревьями, сквозь эти арки, так и не делать этого… Но, с другой стороны, меняло ли это что-нибудь?

Меня накрыло осознание тщетности проделанного мною пути. Поиска улик, которые, казалось, вели в определенном направлении, пока, неминуемо, не начали указывать совсем в другую сторону. И когда я вернулась к Форбсу, то решила попытаться сделать то, что все считали лучшим для меня выбором: оставить призраков в прошлом и жить собственной жизнью.

       ВЕГЕТАРИАНСКАЯ СМЕСЬ или мясное жаркое?

Смесь – запеканка… Смесь – запеканка… Я не знала, что значили эти слово, и взгляд на блюда ничем не помог. Обычно закрытый по субботам Проктер Холл устраивал специальный вечер с блюдами из местного ресторана, и моя работа заключалась в предоставлении каждому магистру выбора: из двух сомнительного вида приготовлений предпочесть то, которое на слух воспринималось как алкогольная вечеринка, состоящая из овощей, либо другое, по звучанию казавшееся чем-то типа причудливой запряженной кареты. Хуже всего было то, что нам следовало носить поварские кители и высокие бумажные колпаки.

– Будет ли страшно, если мы сбросим колпаки?

Управляющий в обеденном зале одарил меня презрительным взглядом.

– Сбросить колпаки?

– Я тут подумала, что если они упадут?

– Ну так постарайся сделать так, чтобы этого не произошло.

Совершенно ясно, что просьба к управляющим пересмотреть протокол сравнима с просьбой к полицейскому ограбить со мной банк. Так что я просто переживу эту смену с надеждой закончить до того, как Риз мог войти и увидеть меня вооруженной лопаточкой и коронованной бумажным цилиндром.

– Когда и откуда мне забрать тебя завтра? – спросил он меня прошлой ночью.

– В девять, с работы.

– Работы?

– Обеденный зал Магистерского Колледжа. Это условие финансовой помощи. – Я ждала реакции, но ее не последовало. – Ты ничего не говоришь. Какая-то проблема?

– Пока нет.

Пока. Деликатный способ сказать, что встречаться с посудомойкой нормально, но до тех пор, пока кто-нибудь не увидит его с ней (кроме его дворецкого).

– Риз, я не богата. Если тебя это волнует, мне лучше знать.

– С чего бы это меня волновало?

Потому что я слышала о друзьях, с которыми ты тусуешься. Видела машину, которую ты водишь. И дом, в котором живешь.

Когда я не ответила, он поторопился объясниться:

– Просто не хочу, чтобы твоя работа отрывала тебя от меня слишком надолго. Особенно в выходные.

К счастью, к окончанию смены, его следа не было. Так как остальные стремились попасть на главную улицу, я добровольно вызвалась закрыть помещение и начала проходить по привычному списку:

Выключить посудомоечную машину;

Запереть морозильные камеры;

Выключить свет (на кухне, в кладовой, в зале);

И конечная остановка: Проктер Холл.

С другой стороны подсвеченного стекла в свои права вступила ночь. Окна потеряли свой цвет, так что единственным освещением служили не уверенные в своих силах лампочки в люстрах. Я развернулась, чтобы проверить, открыты ли еще двери в вестибюль…

И столкнулась лицом к лицу с кем-то ожидающим в темноте, облокотившимся на ближайший столик.

– Привет, Теа.

Я узнала его интуитивно: этот голос, как он произносил мое имя. Затем увидела силуэт. Белый цветок в его руке. Но и нечто еще: без сомнения совершенно другое тело, незнакомое лицо. До последнего мгновения мой разум отказывался принять видимое. Затем я была сражена очевидной истиной.

Вероятно, это парень с моего концерта. То был не Риз.

Прежде чем я успела отреагировать, он улыбнулся и подошел ко мне. Двигаясь медленно, осторожно, и остановившись лишь тогда, когда его тело практически касалось моего.

– Кто… кто ты?

– Думаю, ты знаешь. – Он дотянулся до моей руки. Вложил в нее цветок. – На какое-то время я уезжал. Но думал о твоем Шопене каждую минуту.

От его тихого голоса воздух начал движение.

– Как ты… – В горле пересохло, слова застряли на выходе.

– Как я что?

– Узнал, что я здесь?

– Я обещал найти тебя. И нашел.

Я сделала шаг назад. Как я могла перепутать Риза с ним? Они выглядели похоже, но только на расстоянии. Вблизи же все оказывалось разным: тело (такое же сильное, но более худое, мускулатура выражена не так ярко), лицо (такое же великолепное, но более угловатое) и глаза (темно–голубые, но более теплые, невыразимо теплые)…

В зале эхом раздались шаги.