Она еще раз ударяет меня по голове, и я делаю мысленную пометку сделать компьютерную томографию. За последние две недели я уже получил пару раз, поэтому идея кажется неплохой.
— Сегодня утром мне звонил отец Мерфи.
— Сейчас восемь. В котором часу он тебе звонил?
— Неважно, — ругается она. — Он плакал.
Трудно следить за ее историей, отчасти потому, что Антониа, скорее всего, сходит с ума в спальне, но также и потому, что я пытаюсь понять, почему священник звонит моей матери рано утром в воскресенье и плачет, в то время как должен готовиться к мессе.
— Не слишком ли поздно он решил сожалеть об обете безбрачия?
— Ты разбил статую Санта-Розалии! — кричит мама, прежде чем переходит на итальянский и называет меня чем угодно, от позора семьи до тупого куска ослиного дерьма. По крайней мере, кажется, речь про осла. Мой итальянский не идеален. Мама останавливается на середине своей тирады и обнюхивает меня.
— Что, черт возьми, это за запах? — спрашивает она.
Я чешу щеку.
— Ну, ма, видишь ли, прежде чем ты так любезно постучала в дверь…
Она протискивается мимо меня, и я ударяюсь головой о дверь.
Определенно понадобится компьютерная томография.
— О боже мой! Почему ты не сказал, что у тебя на кухне был пожар? — визжит она, разворачиваясь. Бросаясь на меня, она хватает меня за лицо. — Ты в порядке? Ожогов нет? Ты у меня слишком хорошенький.
От удивления я открываю рот.
— Высунь язык и скажи «а».
Из спальни доносится громкий хлопок, и мама настораживается.
— Слышал?
Устав от этого цирка, я провожу рукой по лицу и зову Антонию.
— Иди к нам, — кричу я. — Хочу тебя кое с кем познакомить.
Глаза моей матери становятся круглыми, как блюдца, когда дверь спальни медленно открывается. Антониа крадучись выходит из комнаты, одетая в штаны для йоги и футболку, ее волосы собраны в пучок на макушке. Очень большой пучок, от которого член в шортах подпрыгивает. Такое ощущение, что у нее на макушке целый улей.
— Ма, это Антониа. Антониа, это моя мама, Кармелла.
— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Пирелли, — произносит Антониа, застенчиво улыбаясь.
Мама глазеет на Антонию еще минуту, прежде чем снова смотрит на меня.
— У тебя в квартире девушка.
— Ты точно не подрабатываешь детективом? — слегка удивленно спрашиваю я.
— Я уж начала задаваться вопросом, не гей ли ты.
Мой рот непроизвольно открывается от шока.
— Чего?
— Тебе почти тридцать! У меня уже должно было быть трое внуков! — она снова глядит на Антонию. — Так приятно познакомиться с тобой, милая. — затем улыбка сползает с ее лица, и мама снова выпучивает глаза. — Отец Мерфи сказал, что ты подрался из-за девушки. Это и есть причина, по которой ты сломал Святую Розалию?
— Прекрасная история, которую можно будет рассказать внукам, да? — парирую я, игнорируя красные щеки Антонии и смертоносный взгляд, который она бросает в мою сторону.
— Ты беременна?
— Что? Нет!
— Возможно, — задумчиво произношу я, вспоминая наше пребывание в душе.
— Черт возьми, я не беременна! Я принимаю таблетки, — визжит Антониа.
Ее признание должно было принести облегчение, и все же я испытываю легкое разочарование. Похоже, я официально сошел с ума. Мой взгляд мечется между двумя женщинами моей жизни.
— Ты религиозна, дорогая?
— Не очень.
— Тогда ты не понимаешь, какой смертный грех совершил мой сын.
— При всем моем уважении, это был несчастный случай, — защищает Антониа.
— Этой статуе несколько десятилетий. Вечная традиция превратилась в кучу мусора!
— О, хватит, она и так была отвратительной! — возражаю я. — Мне снились кошмары об этой штуке с тех пор, как я был ребенком.
— Сегодня ночью тебе будут сниться кошмары, после того как я тебя отшлепаю! — угрожает мама, распахивая окно. — Здесь надо проветрить.
— В этом тоже я виновата, — с несчастным видом признает Антониа. — Я пыталась приготовить завтрак.
Мама поворачивает голову.
— Ты не умеешь готовить?
— Нет, — отвечает девушка, причмокивая губами. — Я не идеальный кандидат для вашего сына.
— У тебя есть матка, милая, так что все в порядке.
* * *
— Мне очень нравится твоя мама, — говорит Антониа, забираясь ко мне в постель.
После того, как дым выветрился, мама принялась готовить нам настоящий завтрак. Эти двое подружились за яичницей с беконом, а я сидел, стараясь не придавать этому слишком большого значения. Антониа не только понравилась Тигу и Делии, но и поладила с моей матерью, которая, на минуточку, предложила отслеживать ее месячные, чтобы определить, в какие дни она наиболее фертильна.