Ричи ведет меня по коридору и пинком распахивает дверь в конце. Он кивает мне, и я врываюсь в комнату с высоко поднятым пистолетом. Мой взгляд прикован к мужчине, ответственному за рождение самой красивой девушки в мире, и мне требуется все, что у меня есть, чтобы обрести голос и противостоять ему.
— Полиция! Опусти оружие, Де Лука, и подними руки вверх!
Он замирает, и мой пульс яростно стучит в ушах, перекрывая инструкции Флойда. Это не разборка между полицейским и преступником. Это влюбленный мужчина, противостоящий мужчине, который сделал любовь к ней возможной, подарив ей жизнь.
Ни один из них не хочет ее терять.
Но оба могут.
Стоя ко мне спиной, Танк поднимает обе руки в воздух. Ричи врывается в комнату и проверяет, нет ли в ней кого-нибудь еще.
— Все чисто, — говорит он, но его голос звучит так далеко. Мой взгляд перемещается с нашивки в центре груди Танка на пистолет, который до сих пор у него в руке.
Делаю два шага вперед, приближаясь к нему, и на краткий миг мой разум заигрывает с безумием — мне хочется, чтобы Танк обернулся и нажал на курок. Наверное, я предпочел бы получить пулю, чем причинить боль Антонии, и, в конечном счете, так все это закончится.
— Я сказал, брось оружие, — повторяю я.
— Антониа.
Этот человек сражается нечестно.
— Что Антониа? — я выхожу из себя.
— Она здесь, — произносит он.
Удивительно, как два слова могут изменить все. Как могут разрушить гребаный мир вокруг. Ее прекрасное лицо мелькает передо мной, и воображение берет верх, когда я представляю ее лежащей на полу в луже крови. Это место — гребаная зона боевых действий. Что, если она станет жертвой?
Скриплю зубами, и руки начинают дрожать.
— Она должна быть на работе, какого хрена она здесь?
Внезапно руки становятся слишком тяжелыми, и я опускаю пистолет.
— Что ты делаешь? — рычит Ричи.
Закрыв глаза, делаю глубокий вдох и сжимаю пальцами пистолет.
— Ответь, — требую я. — Какого хрена она здесь?
Движением запястья Танк бросает пистолет на пол и медленно поворачивается ко мне лицом.
— Может, я и плохой парень на бумаге, но ты — кусок дерьма, который играл с невинной девушкой, — усмехается он.
Вес этих слов тяжело повисает в воздухе, потому что, даже если он все неправильно понял, именно так Антониа воспримет происходящее.
Танк это знает, и я тоже.
— Развернись на хрен, Де Лука, — орет Ричи. — Он может и не всадит в тебя пулю, но у меня, бля*ь, рука не дрогнет!
Танк игнорирует его и не сводит с меня глаз-бусинок.
— Можешь посадить меня в камеру и выбросить ключ, но лучше молись, чтобы она вышла отсюда невредимой, иначе не имеет значения, где я буду находиться — я, черт возьми, уничтожу тебя.
Если с ней что-то случится, ему не придется этого делать.
Я сам себя уничтожу.
Сглотнув, смотрю на Ричи.
— Найди Антонию, — прошу я его.
— Я не оставлю тебя с ним.
— Сделай это, Ричи! — кричу я, поворачиваясь к нему. Мои глаза умоляют его. Мне не нужно, чтобы мой напарник прикрывал меня, мне нужно, чтобы он нашел мою девочку. — Пожалуйста, — хриплю я.
Он колеблется секунду, прежде чем мотнуть головой и поспешно выйти из комнаты. Как только он уходит, я поворачиваюсь обратно к Танку. Мы смотрим друг на друга, кажется, несколько минут, прежде чем я опускаю пистолет. Он прищуривает глаза, когда я прячу оружие обратно в кобуру и тянусь за наручниками.
— Повернись, — приказываю я.
Он раздумывает. Если он замышляет быстро расправиться со мной, так тому и быть. Мне плевать. Войду в историю как полицейский, который провалил операцию сержанта Флойда, и все равно получу награду за свои усилия. Может быть, Де Лука не так уж плох. Мы живем в мире, подпитываемом коррупцией. Не имеет значения, по какую сторону закона ты находишься, где-то всегда есть выход.
Возможно, я — слабое звено в этой истории.
— Как пожелаешь, — наконец говорит Танк и поворачивается.
Я не осознавал, что затаил дыхание, ожидая, когда он сделает свой ход.
Сокращая расстояние между нами, хватаю его за руки и надеваю на него наручники. Зачитываю его права и выволакиваю из комнаты. Мы выходим в коридор, и я пытаюсь сосредоточиться на работе, но думаю лишь об Антонии.
Войдя в главный холл, я останавливаюсь и смотрю на бойню вокруг. На полу лежат тела, повсюду копы. В море синей униформы замечаю массу буйных кудрей, и весь воздух покидает легкие, когда Антониа поворачивается. Однако она на меня даже не смотрит.
— Папа?!
Танк молчит, но, судя по тому, как опускаются его плечи, я знаю, что он испытывает такое же облегчение, как и я. Даже со слезами, текущими по щекам, Антониа — самое красивое, что я когда-либо видел, а когда ее взгляд наконец находит мой, я понимаю, что она также олицетворяет разбитое сердце.
— Нет… — недоверчиво произносит она.
— Антониа, — мой голос теряется, когда меня перебивает Танк.
— Я говорил тебе никогда не доверять свинье.