Агента Дьятковского я вижу впервые; он был довольно крепким и энергичным парнем, судя по тому, что ему не стоялось на одном месте, а по красноте и ссадинам на кулаках я сделал вывод, что он был бойцом – высококлассным или нет, не знаю, не доводилось проверять.
Никита стоял рядом с выходом, по его виду было понятно, что моя компания ему не сильно-то и приятна. Хотя, может, я и ошибался, но его явно что-то тревожило, судя по его взгляду и молчанию.
После того как в кабинет зашел начальник, молодые агенты встали по стойке смирно. Заместитель Бакеевой подошел поближе ко мне, а затем, развернувшись к Дьятковскому, сказал:
– Прогуляйтесь, – после этого подчиненные вышли из дежурной части.
– Как вы это сделали? – спросил я у Дмитрия.
– Мы нарядили Васильева с Дьятковским в твой новогодний наряд, – серьезно посмотрев на меня, ответил мужчина, – и, не дожидаясь утренника, отправили твоего дружка позировать перед журналистами, а Дьятковского – контролировать обстановку на территории отдела, чтобы в случае чего предотвратить твою преждевременную кончину.
Закончив свою мысль, зам начальник кинул на стол горнолыжную маску, которую изъял у меня Высоцкий во время задержания.
– Пресса знает про меня? – растерянно спросил я, это единственное, что в данный момент меня интересовало.
– Пока еще нет.
От услышанного ответа мне стало неловко и стыдно, но, стараясь не подавать виду, я продолжил выслушивать очередные понты Воронцова:
– Иерархия и не на такие фокусы способна, или ты уже забыл?
– Забудешь такое!
– Так, у нас мало времени, – суетливо и быстро ответил Дмитрий, после чего достал телефон и сказал:
– К всеобщему удивлению, твоя прослушивающая ерунда в устройстве Минина дала результат.
Прослушав при мне телефонные разговоры Василия Минина, агент убрал телефон во внутренний карман пиджака и сказал:
– Нужно вытаскивать тебя отсюда. У тебя осталось одно незаконченное дело…
– Думаешь, Минин позволит мне отсюда уйти? Не думаю, что он поверит в мою невиновность, как все остальные!
– Предлагаю это использовать! – гордо заявил Воронцов. В данной ситуации я старался внимательно выслушать инструкции руководителя.
– Мы сделаем вид, что перевозим тебя на полицейской газели, и будем ждать повторного нападения. Думаю, что шестерки Минина в этом отделе доложат ему время твоего отбытия, и во время налета Дьятковский, переодетый в твой костюм, спасет тебя на глазах у свидетелей. После такого, сомнения у людей исчезнут вовсе.
– Думаешь, они рискнут напасть на полицейскую машину? – опытного агента мой вопрос не смутил, он даже был ему рад.
Повернувшись ко мне боком, Дмитрий Николаевич словно хотел убедиться, что позади него никого нет и, сложив руки крестом, спокойно и сдержанно ответил мне:
– Минин из тех, кто доводит начатое до конца, поэтому тут для него, скорее всего, личный интерес!
Услышав это, я резко поднялся и, схватив со стола горнолыжную маску, пошел в сторону выхода. Зам начальника грозно перегородил мне путь и на удивление достаточно спокойно спросил у меня:
– Куда собрался?
– Я должен убедиться, что моя семья не пострадает от рук Минина, – после чего я его обошел и продолжил идти в сторону выхода.
– Твоя семья в безопасности и находится под контролем наших агентов.
Воронцов догнал меня и, резко схватив за руку, грозно продолжил отчитывать:
– Сейчас куда важнее поймать напавших на отдел и доказать твою невиновность.
– Для меня важнее защитить свою семью, – ответил я, дернув рукой и выбравшись из его хватки.
Не знаю, что чувствовал в этот момент этот важный хрыч, мне особо и не было дела до его чувств, я должен был защитить свою семью, потому что на мне была определенная ответственность не только перед государством, но и перед близкими.
– Если сейчас не остановить его, твоя семья не будет в безопасности, – пытаясь переубедить меня, агент продолжал вешать мне лапшу на уши. – Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но на работе нет места эмоциям.
Я, немного поразмыслив, был вынужден согласиться с ним, и, хорошо всё обдумав, я согласился на его план, хоть эта детская постановка мне и не особо нравилась. Примерно в шесть часов вечера меня проводили до полицейской газели, внутри которой помимо водителя находился Никита. Через пять минут машина тронулась с места и мы довольно спокойно проехали улицу Двенадцати Металлургов, которая на левом берегу города была практически основной. По этой улице можно было добраться сразу до Старой Рощи, Покрова и центра города. Когда мы подъехали к центру, я решил разрядить тишину, спросив у школьного друга:
– Я думал, что защищать таких как я, для тебя – гиблое дело!
– Так и есть! – не посмотрев на меня, сказал товарищ. – Но работу мы себе не выбираем.
– Знаешь, я даже не успел сообразить, как моя жизнь стала такой сложной! И я не знаю, в чем я перед тобой виноват и в чем успел провиниться, что ты меня так стал ненавидеть! – Никита повернулся в мою сторону, в его взгляде по-прежнему было только презрение.
– Ты сделал свой выбор сам и…
