Кирпичная кладка стен темницы перестала пульсировать. Но обрывки из наведённой иллюзии всё ещё стояли перед глазами. Вероятно, даже гофратский фулель, сотворивший эти поддельные воспоминания, не вынес того, что сделали с девочкой фантомные номасийцы.
— Прекратите, — прошептала я.
Я знала, что генерал наблюдал за мной или через окошко, или через замаскированный в стене Соглядник:
— Я говорю правду, правду…
Но пытки продолжились. Стены снова раздулись и разлетелись. Гофратский фулель повторно возвёл меня на эшафот душевных страданий в искусственном мире.
На этот раз мне было двенадцать семилуний. Я вернулась с подготовительных курсов стен-магии в Химмельблю. Посетила одну из штолен, где отряд рудокопов под руководством отца разрабатывал шток стен-камней.
— Стен-камень, доченька, это суть минеральное вещество, — говорил отец. — Минеральное вещество, которого коснулись магические струны.
Мы шли по коридору. На горном шлеме отца, который он по привычке носил без подшлемника, горела масляная лампа. Я дополнительно освещала путь тусклым шариком света. Ещё не научилась делать их яркими и долго живущими.
— А есть ли способы предсказывать, где и на какой глубине залегает наибольшее количество стен-камней?
— Видишь ли, дочка, само по себе вещество — это обычные антрациты, гипсы, уголь или оловянный камень. Реже — алмазы, топазы и прочие полудрагоценности. Соответственно, залегают они там, и в таком количестве, как это определено природой. А вот наличие магической силы определяют маги-рудокопы. Проводят детальную разведку, используя квиксольный инструмент.
— Очень интересно.
— Совсем неинтересно, дочка. Все маги-рудокопы — это неудачники, которые плохо учились. Они не способны набрать умений даже для Первой Отметки. Скажу тебе по правде… Маги и не нужны. Любой человек способен считать показания квиксольного инструмента.
— Почему же этим занимаются только маги-рудокопы?
— А чтобы не болтались без дела. «Форлендер» ещё два столуния назад протолкнул закон о том, что доступ к инструменту имеют только специально обученные маги.
— Значит их всё-таки обучают?
— Да что там обучать? Заставили их протрезветь, дали в руки инструмент — и айда в шахту! Зла на них нет. Ведь они не участвуют в работе. Только ходят за нами, попивая дрикк. А жалование получают, как и все, плюс надбавки от «Форлендера». Бездельники.
Своды шахты затряслись. Начали падать камни и посыпалась земля. Мой световой шарик был мгновенно сбит и потушен. Защищённая лампа отца уцелела. Отец прикрыл меня, посмотрел вверх и резко оттолкнул.
С потолка обрушился земляной пласт, перекрывая туннель.
— Папа, папа! — закричала я, поднимаясь на ноги.
Своды туннеля перестали трястись. Отец был погребён. Из земли торчала окровавленная рука со скрюченными пальцами, которые медленно разогнулись и обвисли.
Упав на колени, я начала разгребать землю. Рыдала и звала на помощь. Шлем отца валялся рядом, подсвечивая могилу.
— Вот мы и одни, — сказал кто-то за моей спиной.
Это был один из пьяных магов-рудокопов. Вокруг него вилось три световых шара. Они ритмично мигали разными цветами, создавая в шахте атмосферу танцевального зала в таверне.
Он допил бутылку дрикка, отбросил её и утёр губы:
— Иди ко мне, крошка.
Я судорожно соображала, как создать оружие или защиту, но маг ухмыльнулся:
— Хотя я не достиг Отметки, но сломаю любое сопротивление мелкой магички.
Он надвинулся на меня, схватил за плечи, ударил несколько раз по лицу. Так как я брыкалась, он призвал хилого тощего крипдера, который обхватил меня лапами и повалил на гору земли, под которой погребён отец.
Похохатывая, маг начал срывать с меня одежду. Крипдер вдавил моё лицо в землю…
Я снова очнулась на полу камеры.
Отогнала от себя ложные воспоминания, подняла голову и посмотрела на окошко двери, где, предположительно, стоял фулель:
— Насилие над детьми в присутствии убитых родителей? У тебя серьёзные проблемы с головой, придурок.
За дверью глухо раздалось:
— Теперь это и твои проблемы! Лучше признавайся во всём.
— Мне не в чем признаваться.
— Тогда страдай дальше.
И я страдала.
То, что все ужасы вертелись вокруг образов моей семьи и насилия, было не только извращёнными фантазиями фулеля. Ведь образы он брал из моей головы.
Я так соскучилась, по дому, по родителям, что любая иллюзия преобразовывалась в сюжеты с ними. Я ведь не знала, живы они вообще или нет? Щербатые Горы и Скервар располагались у линии фронта… Что если номасийцы давно разграбили таверну?
Это были те мысли, которых я избегала. А гофратский фулель безжалостно извлекал их на свет. Добавлял к кошмарам обязательное половое насилие, массовые убийства и пытки.
Пытки во время пытки! Клянусь Триединым, только фулели, потерявшиеся внутри собственных извращений, способны додуматься до такого.
Я потеряла счёт тому, сколько раз моих родителей и друзей сжигали, расстреливали, разрезали и заживо превращали в камень. Меня насиловали то крипдеры, то какие-то маги с щупальцами вместо рук. То слоггеры из навоза, то похотливые драконы с острыми чешуйчатыми хвостами фаллической формы.
