Ремус, благодаря своему острому зрению быстро нашёл подходящее место, и мы принялись обустраиваться. Матч может продлиться сколь угодно долго, пока не поймают снитч, и, несмотря на то, что в обеих командах хорошие ловцы, посетители финала устраиваются с расчётом, что матч может продолжаться несколько часов, даже дней или недель.
Был настоящий палаточный городок. Большинство магов непривычны к такому образу жизни, поэтому даже в палатках, которые изнутри представляют собой полноценный дом, чувствуют себя некомфортно. Мне же было плевать на комфорт, я не спать сюда пришёл, так что, как только мы развернули палатку, я, побросав в неё прихваченные вещи, отправился по палаточному лагерю.
Сириус, оглядев шикарный на его взгляд дом, который был во внутреннем пространстве палатки, тоже последовал моему примеру. Ремус, виновато улыбнувшись мне, сказал:
— Извини, Гарри, но тут столько шума, запахов, что мне неприятно гулять в таком месте. Лучше я тут посижу, почитаю книгу…
— Окей, Лунатик. Часам к двум мы вернёмся, — сказал я, и пошёл прочь.
Сириус тут же ушёл в неизвестном направлении, а я пошёл в сторону трибун, что бы поближе взглянуть на это сооружение. Трибуны впечатляли — они были не хуже любого стадиона, готового принять чемпионат мира по футболу — они были огромны. Вокруг — десятки, возможно сотни тысяч людей. Среди них выделяются те, что приехали болеть за Ирландию — они были в зелёных футболках и таких же зелёных шарфах. Впрочем, я не болел ни за Ирландию, ни за Болгарию, но был в своей зеленоватой рубахе, так что мог сойти за своего, прогуливаясь среди толп ирландцев.
Жаль, их язык я не знал, так что разговоры вокруг для меня были не более чем гомоном.
Не заметив, я прошёл через весь ирландский сектор, выйдя к болгарам. Там то и случилось приключение.
Впрочем, приключения и я это как корпускулярно–волновая теория света — на первый раз и не разберёшь, приключение или неприятность, или одно и то же, но в двух ипостасях.
Ко мне подошла девочка, лет пяти–семи, которая плакала. Удивительно, но никто вокруг не замечал, что у ребёнка что–то случилось, все были заняты своими делами.
— Вы не видели маму? — спросила она у меня по–французски, увидев, что я её заметил и приближаюсь. Я ещё не так хорошо говорил по–французски, что бы сойти за своего и, как уверяет меня Сириус, у меня лёгкий английский акцент, но разговаривать более–менее бегло я научился, так что ответил:
— Нет, прости. А ты кто?
— Я Габриель, — сказала она, и снова стала озираться в поисках родителей. Похоже, в этой толпе она потерялась, — А флёр, вы не видели?
— Флёр? — спросил я. По–французски «флёр» это цветок. Странно, она спрашивает меня про цветы?
— Это моя сестра. Флёр. Она красивая, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. Значит, флёр это имя такое. Что ж, занятно, занятно.
— Прости, не видел. Где вы были в последний раз?
— Папа пошёл ставить палатку, а мы с Флёр — гулять. Но Флёр потерялась, — сказала она растерянно.
— Или это ты потеряшка. — сказал я, улыбнувшись, — Залезай мне на плечи, Габриель! — я присел перед ней и, подняв под руки, усадил себе на плечи. Девочка была маленькая, так что я не испытывал неудобств, кроме того что она попыталась держаться за мою голову, попутно сбив очки набекрень.
— Пойдём, поищем твою сестру, — сказал я и пошёл в направлении, где слышал больше всего французской речи.
Габриель, с высоты разглядывала толпу, так что, заметив свою сестру, так громко крикнула, что у меня заложило от её визга левое ухо. Так горлопанить умеют только дети…
Пока я прочищал мизинцем ухо, которое заложило, к нам быстрым шагом приблизилась какая–то девушка. Хм… таких красивых девушек я ещё не видел! Жаль, жаль…
— Габриель! — блондинка, лет шестнадцати–семнадцати подбежала, только потом заметив меня. Я, взяв под руки юную леди, снял её со своей шеи и поставил на землю. Флёр тут же бросилась обнимать сестру, а я, воспользовавшись, случаем, отошёл подальше, намереваясь уйти, сделав доброе дело. Но не тут–то было — меня в две секунды назвала девушка, которую звали Флёр.
— Постой. Спасибо тебе, без тебя…
— Не стоит благодарить, — ответил я на том же французском. Однако флёр была настойчивой.
— Нет, без тебя с Габриель могло что–то случиться. Не пойму, когда она могла убежать…
— Да ладно, все дети непоседливы, — улыбнулся я, как мог мило и, взглянув на руку, которой она ещё держала меня за плечо, спросил: — Ты… что–то хотела?
— Ах, да, я хотела бы пригласить тебя к нам… — смущённо сказала она, убрав руку с моего плеча.
— Прости, но не интересует, — сказал я и, послав ей извиняющуюся улыбку, продолжил: — Рад был помочь.
— Нет, я даже не узнала твоё имя! — «возмутилась» она.
— Гарри.
– ‘Арри, составь мне компанию, — улыбнулась она, и от неё повеяло… какой–то магией. Я не смог разобрать, какой, просто как дуновение тёплого ветра.
