Мистер Гонт сказал, что настало время расплатиться до конца за куклу... если она хочет сохранить ее у себя — не иначе. Она должна была отнести металлическую коробку и запечатанное письмо в Зал Дочерей Изабеллы, рядом с церковью Богоматери на Чистых Водах. В коробке были круглые дырочки со всех сторон, кроме донышка. Изнутри она слышала слабое тиканье. Она попыталась заглянуть в одну из дырочек — все это походило на устаревший динамик настольного радио, — но сумела разглядеть лишь тусклый предмет кубической формы. И, по правде говоря, она не очень-то всматривалась. Казалось, лучше этого не делать — Как-то... безопаснее.
На парковочной стоянке возле маленьких церквушек стояла машина, когда Миртл пришла туда пешком. Однако Холл церкви был пуст. Она заглянула за табличку, приклеенную к окошку в верхней части двери, чтобы убедиться в этом, а потом прочитала надпись на табличке:
ДОЧЕРИ ИЗАБЕЛЛЫ!
СОБРАНИЕ ВО ВТОРНИК В 19.00
ПОМОГИТЕ ОРГАНИЗОВАТЬ НОЧЬ КАЗИНО!
Миртл проскользнула внутрь. Слева от нее размещались ярко раскрашенные полки с ящичками, стоявшие у стены, — здесь детишки с продленки держали свои завтраки, а ребятишки из воскресной школы хранили рисунки и домашние работы. Миртл было велено положить посылку в один из этих ящичков, что она и сделала. Коробка точно подошла по размеру. В передней части комнаты стоял стол председательши с американским флагом по левую сторону и плакатом с изображением Пражского инфанта — по правую. Стол был уже приготовлен для вечернего собрания — с разложенными ручками, карандашами, подписными листами на Ночь Казино и с памятной книжкой председательши — в самом центре. Миртл положила конверт, который дал ей мистер Гонт, под эту книжку, чтобы Бетси Вайге, председательша комитета Дочерей Изабеллы в этом году, увидела ее сразу, как только поднимет свой блокнот.
ПРОЧТИ ЭТО СРАЗУ — ТЫ, ПАПИСТСКАЯ ШЛЮХА, — гласила напечатанная заглавными буквами надпись на конверте.
С бешено колотящимся в груди сердцем и давлением, подскочившим до луны, Миртл выскользнула на цыпочках из Зала Дочерей Изабеллы. Она на мгновение задержалась снаружи, прижав руку к обширной груди и стараясь перевести дух, и...
Увидела, как кто-то торопливо выходит из Колумбус-холла, находившегося прямо за церковью.
Это была Джун Гауникс. Она выглядела такой же испуганной и виноватой, какой ощущала себя Миртл. Женщина так поспешно соскочила со ступенек, что едва не упала, и торопливо пошла к одинокой «тачке» на стоянке, выбивая низенькими каблучками быструю дробь по асфальту.
Она подняла взгляд, увидела Миртл и побледнела. Потом она вгляделась пристальнее в лицо Миртл и... все поняла.
— Ты тоже? — тихо спросила она. Странная ухмылка — веселая и в то же время гаденькая — озарила ее физиономию. Такое выражение бывает на лице обычно послушного ребенка, который, сам не понимая зачем, подложил дохлую мышь в ящик стола своей любимой учительницы.
Миртл ощутила, как точно такая же ухмылка растягивает ее собственные губы. Тем не менее она попыталась изобразить непонимание:
— Ради Бога! Я не знаю, о чем ты!
— Знаешь. — Джун быстро огляделась вокруг, но кроме двух женщин в этот странный полдень поблизости никого не было. — Мистер Гонт.
Миртл кивнула и почувствовала, как ее щеки ярко и непривычно вспыхивают.
— Что ты купила? — спросила Джун.
— Куклу. А
— Вазу. Самую потрясающую вазу клуазонне[18] на свете.
— А что ты там делала?
Смущенно улыбнувшись, Джун парировала:
— А
— Да так, ерунда. — Миртл оглянулась на Зал Дочерей Изабеллы и фыркнула. — В любом случае какая разница? Они всего лишь католики.
— Это верно, — ответила Джун (сама — бывшая католичка) и направилась к своей машине. Миртл не просила ее подвезти, а Джун Гауникс — не предложила. Миртл торопливо пошла прочь со стоянки и даже не подняла взгляд, когда Джун промчалась мимо нее в своем белом «сатурне». Все, чего хотелось сейчас Миртл, это пойти домой и вздремнуть, прижав к себе любимую куклу, а главное — поскорее забыть о том, что она сделала.
Последнее, поняла она теперь, оказалось не так просто, как она надеялась.
7
ТУУУУ-УУУУУУ-УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ
УУУУУ!
Зануда положил ладонь на сигнал. В ушах у него зазвенело. Куда же, черт возьми, подевалась эта сука?
Но вот дверь, что вела из кухни в гараж, приоткрылась. В образовавшейся щели показалось лицо Миртл с большими испуганными глазами.
— Ну наконец-то, — сказал Зануда, отпуская гудок. — Я уж думал, ты умерла там в сортире.
— Дэнфорт? Что стряслось?
— Ничего. Все гораздо лучше, чем в последние два года. Просто мне нужна небольшая помощь, вот и все.
Миртл не шевельнулась.
— Эй, женщина, пошевели своей толстой задницей!
Она не хотела подходить — он пугал ее, — но старую, въевшуюся привычку преодолеть было трудно. Она приблизилась к тому месту, где он стоял — узкому пространству за открытой дверцей машины. Шла она медленно, шлепанцы шаркали по бетонному полу, издавая звуки, от которых Зануде пришлось крепко стиснуть зубы.
Она увидела наручники, и глаза ее полезли на лоб.
— Дэнфорт, что
