-- И не приходи, черт с тобой. История повторяется. В Турции тоже были экстренные обстоятельства. Тогда мы только поженились, а для чего? Ванька на других смотрел. Сейчас я просто удобная тряпочка, об которую можно ножки вытереть... Ну и в какой-то степени я его останавливала. А ведь сорвался Ванька без меня, долго он продержался после нашего переезда из Св-ка. Теперь у него кто-то появился, пока я была в больнице, - неожиданно для себя Лара обозлилась. - Да пропади ты пропадом вся наша семья. Надо приучить себя к мысли, что одиночество не так страшно, привыкнуть к мысли, что я буду жить одна. Тогда я смогу уйти от Ваньки. Вот только я обещала маме, что хотя бы год выдержу, не буду спешить. И Мария Георгиевна надеется, что у нас все сладится... Нет, сегодня я ничего решать не буду... Успокоюсь немного после больницы, приду окончательно в себя. А может, мне самой, как Ваньке, завести кого-нибудь? Нет! Мне противно думать о близости с мужчиной. Ванька хоть не чаще раза в месяц оказывает мне свою мужскую честь. Не надо мне этого... Хлеба, что ли, сходить купить...Да, надо отдельно ложиться спать от Ваньки. Кресла-кровати есть у нас. Вот и буду на них спать.
Лариса вышла на улицу. Хоть и пыталась она себя отвлечь, но все равно было невыносимо обидно. Обидно за все. Мама умерла. Дедушке и бабушке она не нужна, не придешь, не поплачешься. И Марии Георгиевне с Яковом Петровичем не пожалуешься. Почему так нелепо складывается её жизнь? Что её держит возле нелюбимого мужа? Хотела ребенка... Да, но она теперь не может рожать... А Ванька никогда не хотел детей. Ему в радость, что жену стерилизовали...
А на улице стояла осень. Теплая, мягкая. Летели тонкие паутинки. Бабье лето. А Лариса еще и весны своей бабьей не пережила.
В магазине женщина встретила всезнающую соседку Аньку Полипову со второго этажа, жену майора Полипова, кругленькую болтливую женщину. Рада была и с ней поговорить. Та обрадовалась, вывалила кучу новостей. Оказывается: у них новые соседи, в двухкомнатной, рядом с Ларой. Уже неделю живут.
-- Ребенок там вечно плачет. Нет от него покоя ни днем, ни ночью, - жаловалась соседка. - А мать его фифа толком не говорит ни с кем. Она, видите ли, возвышенная натура. Мы, простые смертные, не достойны её внимания. А сама только так за мужиками ухлестывает. Ты следи за своим Ванькой, он у тебя...
Анька осеклась, понимая, что чуть не сболтнула лишнего. Больше она ничего не успела сообщить, за ней пришел мрачный злой муж, что ждал её на машине - они собрались в деревню к матери, а жена уж больно долго покупала хлеб.
-- Опять соседям кости перемываешь? - подошел он.
-- Все, иду, иду, - затарахтела Анька и убежала.
Лара вернулась домой. Делать было абсолютно нечего. Наступил вечер. Телевизор надоел, сколько можно его смотреть? Скорей бы вернуться на работу. На больничном еще продержат дней десять. С ума бы не сойти за эти десять дней. А за стеной тем временем заплакал ребенок. Тоненько, жалобно. Правду сказала Анька. Плачет. И как долго. Лариса никак не могла уснуть и размышляла о своей семейной жизни. Ничего хорошего не получалось. Ванька притих после угроз матери лишить его денег, но его хватило ненадолго. А теперь, когда родители далеко, когда Лариса, считай, и не женщина больше, у Ивана очень удобный повод никогда с ней больше не делить постель. Все правильно, Лариса перенесла операцию, слаба еще...Но кого хочет обмануть Лара? Себя? Не стоит! Не надо операцией оправдываться. Ваньку таким природа сделала. Ни Ларе, ни Марии Георгиевне этого не переделать... Нет! Надо уходить! А ребенок все плакал и плакал. Лариса прислушалась, шагов и голоса матери было не слышно, один только беспомощный плач.
-- Может, матери плохо, она не может подойти к ребенку, - обеспокоено подумала Лара. - Может, болеет сильно?
Плач не прекращался, ребенок уже не плакал - скулил жалобно, беспомощно. То замолчит, то вскрикнет в надежде на помощь.
-- А ведь он маленький, ему и года нет. Плач такой беспомощный, охрип уже, - тревожилась женщина. - Он там один, что ли?
Не выдержав, несмотря на поздний час, Лариса пошла к соседям. Постучала. В ответ малыш залился громким обиженным плачем. Но к нему никто не спешил. По-прежнему не слышно было шагов, не слышно было голоса матери.
-- Точно, что-то там случилось. Что же делать? Может МЧС вызвать? Милицию? Сказать, что там один ребенок. Вскрыть дверь? - такие мысли неслись в голове женщины. - Малыша еще больше напугают, если выбивать будут дверь. А как я буду объяснять, почему решила, что там нет взрослых. Надо проверить сначала. А, постучу сама.
