-- Ой ли, - отозвался Яков Петрович, - но в завещании твоего родного папочки есть один пунктик, он всегда был. Я знаю про него. И тебя сейчас просвещу. Этот пунктик твой родной богатенький папаша впихнул, умирая от СПИДа. У него та же проблема была. Что и у тебя! Мужчин любил. Вот он и написал, что ты получишь все тогда, когда у тебя появится наследник. Надеялся, что ты нормальным будешь. Он же сам-то все-таки родил тебя. Жаль, что не дожил, посмотрел бы на деяние своего организма. Такой же голубой, только еще и урод, больной на голову.
-- Не понял, - пробормотал Иван. - Если сам такой, чего меня за это заранее осуждать?
-- От СПИДа твой отец умер. Считал, что это ему наказание. Последние дни перед смертью помешался на Боге. Все молился. Боялся, прервется его род. Вот и написал такое завещание.
-- А если не будет у меня детей, куда деньги денутся?
-- На усмотрение Маши. Она вполне может завещать их кому-нибудь другому. Так что не зли нас. Живи, как хочешь. Мы смирились со всем. А Лару мы не бросим.
-- Да что вы все разговоры к Ларке сводите? - чуть ли не заорал Иван.- Она вам роднее меня, что ли?
-- Тебе не понять обычных человеческих чувств. Ты сколько жил, одно слово знал: "Дай!" Лара была первая, кто твоей матери от твоего имени подарок привез. Мы любим Ларису. Решай свои проблемы не за её счет. Я тебя предупредил. И не забывай про Семена Сергеевича Вольциньера. Я слышал, ты с ним немного познакомился?
Ванька зло фыркнул и не стал отвечать. Дерюгин поднялся.
-- И Ларка знает? - спросил Иван.
-- Про что? Про завещание твоего отца?
-- Нет, про меня, - пояснил Иван. - Она же была все-таки моей женой.
-- Знает, - сказал Дерюгин. - Про тебя знает. Давно знает, ты засветился во время медового месяца. В Турции. А она молчала, даже тебя, дурака, жалела. Выгораживала. Она самая умная из твоих партнеров: и баб, и мужиков. А вот мать все сомневается. Точнее сказать, не хочет верить. Надеется, что ты нормальный, особенно после того, как ты для какой-то цели женился на Ларе. Ты хорошо маскируешься, Иван. Порой с бабами даже спишь. Все умеешь. Но с Ларой у тебя все отныне! Хочешь получить деньги, не попадайся на её пути. Изничтожу! Я не шучу. Не улыбайся. Мы же можем не завещание написать, которое ты собирался опротестовать, а дарственную на Ларису сделать. Учти, дурень, ничего ты тогда не сделаешь. Помашут твои денежки тебе ручкой.
Однако Дерюгин вскоре после этого разговора уехал в очередную командировку, и Ванька на разводе с наглой мордой заявил, что хочет сохранить семью. Ларисе неудобно было назвать главную причину развода - гомосексуализм мужа, она мялась, нехотя говорила про то, что не сошлись характерами, промолчала и про любовные связи. Иван же красноречиво доказывал, что любит жену. Он добился своего: им дали время на примирение. А дальше на суд никто не явился. О чем теперь Лара жалела.
И еще один защитник сыскался у Ларки, про которого она не знала, - бывший банкир Вольциньер, дедушка Ларисы. Тот за присвоенные деньги такое устроил Ивану. Проверил, старый черт, дошли до Ларки деньги свадебные или нет. Папашу для начала привлек на помощь. А когда это не помогло, таких здоровых дуболомов прислал. Те и говорить особо не стали, взяли Ивана под белы рученьки и на встречу к Вольциньеру. Ванька быстренько подписал все бумаги, переоформил вклад на Ларису. Иван до сих пор ежится, вспоминая этот случай.
Витка позвонила Ивану, тот, услышав, что Ленька живет с Лариской, что бывшая жена обещала позвонить Дерюгину, в самом деле, поспешно приказал оставить их в покое. Сорвать деньги с Леонида не удалось. С Ларкой Иван отныне опасался иметь дело. И Витка, что-то недовольно бурча, ушла. Про сына она не вспомнила.
Леня теперь её.
Хоть и ушла Витка, Лариса все равно переживала, вдруг она опять пошла к Лене, будет пытаться его вернуть. Теперь все изменилось. Леня её.
Леонид появился после обеда, уставший, но взгляд был оживленный, горящий, взгляд счастливого, влюбленного человека.
-- Ларка! Я голодный, как волк. Я должен покушать твоего чудесного борща, - объявил он. - Я уже два дня его не ел! Чувствую, что-то мне не хватает.
-- Да, - несколько расстроено проговорила Лара, - я думала, скажешь, что ты по мне соскучился.
-- Ларка, я страшно соскучился, я страшно-страшно соскучился. Я весь день только о тебе и думаю. И о борще тоже! - счастливый Леонид смеялся.
Он обнял женщину. Но подбежал Савка и ревниво оттолкнул отца, обхватил ручонками женщину. Лаля была только его. Мальчик тут же залез на руки к ней, обнял за шею, и во взгляде, обращенном к Леониду, его явно читалось:
-- Не дам, моя Лаля.
-- Вот это да, мой сынок меня прогоняет от моей же Лали, а я тоже люблю Лалю, я хочу с Лалей в постельку, - обескуражено проговорил Леонид. - Может, сынок, папа тебе купит шоколадку, а ты мне дашь обнять Лалю?
Но Савка не хотел сдаваться. Шоколадки ему покупала и мама Лаля. В глазах Леонида мелькнула веселая мысль:
