-- Надо все объяснять Лене, - думала и Лара. - Но мне не хочется тревожить память о маме. Вспоминать тот страшный день, когда её не стало. Да и не знаю я точно, правда это или нет то, о чем я думаю. Мама не говорила мне этого никогда, об этом ни словом, ни намеком не обмолвился Яков Петрович. Это сказала нам бабушка Фрида.... Мария Георгиевна просила молчать об этом. Я обещала ей. И все же я все сейчас расскажу Лене, - и Лара тихо начала говорить вслух: - Ленечка, не хмурься, родной мой. Понимаешь, я не знаю, как это сказать, с чего начать... Я старалась это забыть.... Но я не могу видеть твое хмурое лицо... Я так тебя ждала, а ты опять про свое... Про Якова Петровича... Пусть не будет между нами недомолвок. Выслушай меня, я скажу всю правду, если это только правда... Я не уверена в этом. Но даже возможность, что это так, доказывает - я не могу быть любовницей Якова Петровича... Помнишь, что моя бабушка Фрида говорит, что у неё нет внучки. Она считает, что мама родила меня от Якова Петровича... Я, Лень, получается, дочь Дерюгина. Только я в это не верю... И хоть я в это не верю, но подумай сам, как я могу быть любовницей человека, который может оказаться моим отцом. Я сейчас все тебе расскажу...
Такой путаное начало выдала Лариса и начала трудный для неё рассказ - то, что она хотела всегда забыть или сделать так, чтобы этого никогда не было.
Смерть мамы.
Катерина Игнатьевна Чудикова, мать Лары, заболела, тяжело заболела. Надежды на её выздоровление не было никакой. Очень поздно обратились к врачам. Нейросаркома. Маме осталось недолго жить. Дочь оставила Ивана, за которого она вышла замуж всего несколько месяцев назад, и приехала к ней. Кстати, Ванька и не возражал против отсутствия молодой жены, наоборот, обрадовался её отъезду. Следом за Ларой приехала и Мария Георгиевна.
Катя знала, что умирает.
-- Ты не плачь, дочуля, - ласково говорила Катерина Игнатьевна дочери. - Это не страшно. Я даже рада. Я скоро буду с Левочкой, с твоим папой. Я так ждала встречи с ним, все годы жила с мыслью, что когда-то увижу его. Знаешь, я даже верила в конец света. Думала: уже недолго до него, вот тогда я и встречусь с Левочкой. И мы опять будем вместе. Но конца света не было, а я продолжаю любить Левочку, я все равно скоро его увижу. Я рада этому, дочка. Ты без меня не пропадешь. У тебя теперь есть Яша, Мария Георгиевна... Они позаботятся о тебе. А я буду с папой
-- Мама, но папа давно умер. О какой ты встрече говоришь? - говорила дочь. - Ты не умирай, ты живи.
-- Вот я, дочка, и думаю, а может, есть тот свет, где живут наши души, - отвечала Катя, не слыша слов дочери. - Там мой Левочка. Он ждет меня. Я приду к нему, - мать вымученно улыбнулась. - Только одно плохо, я уже старая, а он там молодой, красивый и такой же веселый. Ты его помнишь?
Дочь кивнула. Лара очень любила отца.
-- Ты когда меня будешь хоронить, положи обязательно рядом с ним. И фото на памятнике сделай, где я молодая.... Мы были с ним красивой парой. И нам обязательно надо помириться с его родителями, с бабушкой Фридой.
-- Но, мама, мы не ссорились ни с бабушкой, ни с дедушкой. Это они нас забыли, вычеркнули из своей жизни.
-- Они, дочка, поверили большой глупости. Кто-то пытался наговорить на нас с тобой. Я умираю, иди, позови бабушку Фриду и дедушку Семена. Я им сейчас скажу, что все неправда, что я верна была Левочке....
-- Мама!
-- Позови, дочуль, Фрида поймет, что я любила только Левочку, перед смертью не врут. И ей легче станет, и мне... Фрида тоже мучалась все эти годы... Она хорошая. Только не умеет прощать. Ты в неё пошла...
И Лара пошла за бабушкой и дедушкой. Она робко постучала в калитку когда-то такого приветливого дома, где всегда было так уютно, хорошо, где во дворе жил еще Букет, принесенный маленьким щенком папой, а теперь этот дом был неприветлив.
-- Хоть бы дедушка был дома, - молила молодая женщина, вспоминая, как он украдкой гладил её по голове, приносил шоколадки, давал маме деньги. - Дедушка, пожалуйста, открой дверь ты.
Нет, Семена Сергеевича дома не было. На крыльце показалась хмурая, неприветливая Фрида Христиановна. Она ничего не спросила, стала еще неприветливее и сурово смотрела на Лару.
-- Маме совсем плохо, - выдавила из себя Лариса. - Она просит вас прийти. Ей...ей... немного осталось...Мама умирает... Пожалуйста, придите... Мама ждет вас...
Фрида молчала.
-- Почему вы молчите? Так нельзя, - Лара заплакала. - Ну что вам плохого сделали мы? За что вы ненавидите нас? Ведь мы все любили папу. И он нас любил.
Фрида смотрела мимо и не произнесла ни звука. Она уже много лет не говорила ни с невесткой, ни с внучкой - вычеркнула их из жизни, из поля зрения, из области слуха, вот только из мыслей не смогла их выкинуть.
-- Я прошу вас, - из последних сил, шепотом произнесла Лара. - Мама ждет вас. Пожалейте её.
И опять тишина. Лара сгорбилась, повернулась и пошла домой, потом остановилась и тихо с надрывом произнесла:
