Убийство бизнесмена Корнийца едва ли опечалило кого-то. Всем хорошо известен его скверный характер и продажа за границу исследований своего научного руководителя. Однако застреленный тем же оружием, что и Корниец, господин Варин не имеет никакого отношения к науке. Жертв объединяет только владение акциями отеля «Золотое руно».Всего компаньонов пятеро. Сыщики Павел Киселев и Константин Скворцов склоняются к самой логичной версии: один из хозяев избавляется от остальных. Однако вскоре под колесами машины погибают очередной член пятерки и несколько женщин.
Он поставил машину в гараж, закрыл тяжелую дверь и, вытирая пот со лба, зашагал в сторону дома. Мысли, мучившие его уже несколько дней, продолжали тесниться в голове. Неужели наступил конец его спокойной жизни? Конец его семейному счастью, которое однажды пришло к нему, как в сказке. Ну почему все навалилось на него теперь, когда он почувствовал себя самым счастливым человеком на Земле, когда сказал себе, что достиг всего, чего только может пожелать любой.
Он достал из кармана скомканный платок и вытер липкие от испарины руки. Нет, он не позволит разрушить созданное с таким трудом, он не допустит… В противном же случае он готов на все, даже на крайние меры. С трудом передвигаясь на ватных, непослушных ногах, он подходил к подъезду, пристально глядя на окна своей квартиры. В комнатах горел свет, и это его порадовало. Силуэт жены, хлопотавшей на кухне, четко вырисовывался на фоне гардин, и у него больно кольнуло в сердце. Нет, нет и еще раз нет! Они кретины, если думают, что он смирится, они просто круглые идиоты. Он будет бороться за свой семейный очаг, за ту, которая дала ему возможность поверить в себя. Бороться до конца…
Для Павла Киселева, отправившего жену с дочкой на отдых в Крым, наступили такие спокойные и скучные дни, что он не находил себе места и был страшно зол на Ларису, умотавшую в отпуск с Серегой именно в то время, которое он давно уже запланировал себе. Для любящих супругов нет ничего хуже, чем проводить отпуск раздельно. Сколько раз он уговаривал эту чертову Кулакову отложить отпуск, однако ничего не вышло. Самой Лариске было все равно, но ее мужу, преподавателю университета, полагалось уходить именно в это время, впрочем, как и его Насте, тоже преподавателю вуза. Хуже всего, что Лариска позаботилась о совместной поездке с мужем и заранее переговорила с Кравченко, а он, как лох, сидел и ждал неизвестно чего. Вот теперь и приходилось куковать, как говорится, кто не успел, тот опоздал. На работе наблюдалось некоторое затишье. Новых дел не было, да и в старых поставили точки. В выходные неутомимый Скворцов звал своего друга то на рыбалку, то на пикник, но Павлу не хотелось развлекаться. В отсутствие Насти он довольствовался телевизором и диваном по вечерам, а в субботу и воскресенье уезжал проведать родителей, равнодушно относясь к этому обманчивому затишью. В другое время Павел с ужасом ждал бы, что за этим последует: застой обычно чередовался с вереницей дел или одним делом, однако таким, что для его расследования приходилось забывать о сне, еде и прочем. И такое дело не заставило себя ждать. Звонок Константина раздался в воскресенье. Киселев еще стоял на пороге, только вернувшись от матери и не успев даже разуться. Этому обстоятельству приятель обрадовался:
— Вот и прекрасно, — пропел Скворцов, — быстрее увидимся. Труп у нас, мой дорогой. Все жаждут тебя.
Павел положил трубку, пожал плечами и, закрыв дверь, поехал по указанному адресу.
Анатолий Иванович Корниец лежал у распахнутой двери своей шикарной квартиры в элитном доме в луже крови. Кто-то довольно хорошо прицелился, и пуля угодила прямехонько в лоб, не оставив мужчине шанса выжить. Именно об этом подумал Павел, стоя над неподвижным телом, возле которого уже суетился Станислав Михайлович.
— Пока могу сказать только то, что вы и сами видите, — проговорил судмедэксперт, — стреляли с близкого расстояния.
— Покойный знал убийцу — это и коту понятно, — заметил Константин. — Более того, сам открыл ему дверь, впустил его. Иначе в дом не проникнешь: домофон.
— Значит, круг подозреваемых сузился до знакомых? — радостно улыбнулся Прохоров.
— Не вижу причин для радости, — отрезал Киселев. — По-моему, тебе пора уже знать, как тяжело искать любого убийцу. Дай бог, чтобы наш Корниец жил отшельником и список подозреваемых уместился на одной строчке.
— Вряд ли, — успокоил их Константин, когда они зашли в квартиру, — отшельники в такой роскоши не живут. Впрочем, Анатолий Иванович наверняка боялся, как бы о нем так не подумали, — оперативник указал на стену над внушительной двуспальной кроватью, увешанную фотографиями обнаженных и полуобнаженных женщин. — Боюсь, список будет просто огромен.
