– Попался? – спросила девица у крылатого дракончика под стаканом. Тот совсем скукожился, завился кольцами, закрываясь растопыренными крылышками. Потом она посмотрела на Андрея. – Извините. Это мой зверек. Собственно, я за ним.
Андрей не сразу сообразил, что она вообще к нему обращается, а она уже подмигнула своей металлической живности, и та мигом приняла респектабельный вид. Вот только глазки поблескивали.
– А… – сказал Андрей. – А… это… э-э… они тоже?
– Н-ну, в общем, да.
Девушка встала.
– Давайте знакомиться… – Она вдруг осеклась, сняла свои темные очки, близоруко прищурилась и неуверенно спросила: – Андрей?
И тут Андрей ее узнал. Он помнил ее по студенческой компании, кто-то ее привел, Кажется, Витька. Или Макс – он вечно притаскивал с собой девиц, с которых писал портреты. Или она сама откуда-то прибилась на выставке? В общем, это была, несомненно, Катрин, с ее манерой экзотически одеваться, носить очки-хамелеоны и подбирать бездомных котят.
Он накрыл стол в мастерской, налил чаю, предложил торта.
Металлическая живность Кэт – дракон большой, дракончик маленький, змея и ящерка – пристроилась на тарелке и взялась за торт. Кэт не протестовала.
– Во жрут, – не удержался Андрей. – И куда только лезет?
– А ты-то что праздновал? Торт, понимаешь ли, шоколадки… Или кого-то ждал?
Андрей не ответил. Вику он ждал. Каждый день ждал.
– Это они так, развлекаются, – сказала наконец Кэт. – Пусть едят, ведь в тебя столько не войдет, испортится, – лукаво улыбнулась она.
– Хочешь?
– Нет. Я все курочку там, рыбку…
Первым от взбитых сливок оторвался дракончик-воришка. Он, видимо, решил попить и полез в полупустую чашку Кэт. И, разумеется, сорвался и упал в чай. Кэт со вздохом выудила его оттуда двумя пальцами за хвост, вытерла салфеткой и обернула вокруг пальца. Дракончик мигом прикинулся колечком и замер.
– Так где ты сейчас работаешь-то? – снова спросил Андрей, не сразу осознав, что это уже в четвертый раз.
– Да все там же, пишу диссертацию по образу кошки в индоевропейском фольклоре.
Андрей рассмеялся:
– Следовало ожидать!
– Андрей, – вдруг сказал она, – а ты ведь даже не удивился моим зверькам.
Он попробовал улыбнуться. Знала бы она, от кого он недавно бегал… И кого он ждет каждый день и час… После этого удивляться дракончикам – ха!
– Не удивился, твоя правда.
Она внимательно посмотрела на него. На зеркало, перед которым стояла в декоративной бутылке неувядающая роза. На ониксовый кубок. Обвела взглядом наброски и рисунки на стенах, начатую картину на мольберте – сияние в центре, неясный очерк чаши, несколько смутных лиц и рук, озаренных светом, темные драпировки и едва намеченные одежды.
– Знаешь, я буду говорить прямо…
Андрей улыбнулся – он помнил эту фразу, фразу Катрин-кидающейся-на-баррикады.
– Недавно одна моя подруга купила твою картину. Там… накладывающиеся перекрестки. – Она с досадой щелкнула пальцами. – Забыла название места, вечно я в этих переулках плутаю…
– Я понял.
– Знаешь, оно правда такое. Там они все сходятся, и можно попасть из одного в другой… Я путано говорю, да? – Она посмотрела на него, и Андрей осознал, что глаза у нее не зеленовато-карие, а яркой изумрудной зелени. – Но дело не в этом. Дело в том, что ты то ли видишь, то ли угадываешь места таких переходов. И вообще видишь, а не просто смотришь. Другие твои картины из той серии скупил человек из черного лимузина…
– Я знаю, что это за лимузин, можно не объяснять.
– В общем… Я хочу сказать – будь осторожен, ладно? Я дам тебе один телефон, звони, если что…
Она заозиралась в поисках бумаги и ручки.
– Это случайно не тот телефон, который «где зигзаг?» – спросил Андрей, еле сдерживая улыбку.
– А ты откуда знаешь?
– А я тут гулял недавно по городу с одним мужичком. Невидный такой, с черным псом. Я его Похмелеоном зову.
Кэт рассмеялась:
– Так это ты его обозвал, да? Он теперь так сам себя называет, и вообще прозвище прилипло.
– Я нечаянно…
– Ничего, ему идет. Он такой… похожий на это слово. Ну я пойду.
Она собрала свою разомлевшую живность, сделала знак коту. Уже в дверях обернулась:
– Я знаю, что у тебя по самбо какой-то пояс…
– Пояс – в карате. В самбо разряды. Но я сейчас ушу занимаюсь.
– Понятно. Но ты берегись, ладно? Ты и тогда без башни был, и сейчас…
– Без башни… – с отсутствующим видом произнес Андрей. – А что это за башня такая, а?
Кэт вздохнула:
– Башня вроде Вавилонской. До небес. А внутри поселится Эйдолон.
– Кать, вы что, в «Хексена» всей компанией на досуге режетесь?
Кэт захлопала глазами, ящерка на малахитовой подвеске быстро-быстро замигала.
– Игра такая есть, компьютерная. В ней главный гад называется Эйдолон и имеет вид ящера. Сидит на троне.
– Слу-ушай… – радостно сказала Кэт. – Эйдолон в виде ящера… чудесно! Он ведь «эйдолон» от греческого «эйдос», образ, как «идол»… Идолище.
– Ты чему так радуешься?
– Ну как же! Это же архетип, понимаешь? В конце концов герой сражается с Кощеем или с идолищем, с Эйдолоном или ящером. Оно не новое, значит, его уже побеждали, понимаешь?
От избытка чувств Кэт мазнула Андрея губами по щеке.
– Спасибо. С нами Бог и два милиционера! Удачи!
