Тогда и была предпринята вторая попытка. Партия из четырёх человек прошла на санях кусок западного побережья, чтобы встретить Кемпбелла и помочь ему, если он пытается пробраться к нам. Поход кончился ничем, как, впрочем, и следовало ожидать.
Далее будет изложена и история наступившей зимы, и наши колебания: искать ли полюсную партию (наверняка погибшую) с её документацией или же Кемпбелла с его людьми (возможно, живыми). Делать и то и другое мы не могли — не хватало людей. Мы считали, что либо полюсную партию погубила цинга, либо она провалилась в трещину… Истинную причину мы никак не могли заподозрить, ибо твёрдо были уверены, что только болезнь или несчастный случай могут помешать людям Скотта найти дорогу к лагерю. Мы решили предоставить Кемпбеллу своими силами пробиваться к нам вдоль берега, а самим пойти на поиски полюсной партии и её документации. К нашему удивлению, мы обнаружили занесённую снегом палатку в 140 милях от мыса Хат и всего лишь в 11 милях от склада Одной тонны.
Они прибыли сюда 19 марта. В палатке лежали тела Скотта, Уилсона и Боуэрса. Отс, не дойдя до этого места 18 миль, добровольно вышел из палатки в метель, навстречу смерти, старшина Эванс лежал мёртвый у подножия ледника Бирдмора.
Найдя тела и документацию участников похода к Южному полюсу, поисковая партия вернулась на мыс Хат, с намерением отправиться по западному берегу навстречу Кемпбеллу. Но когда я привёл на мыс собачьи упряжки и приблизился к хижине, я увидел на её двери записку, написанную рукой Кемпбелла; у меня сохранились очень смутные воспоминания об этом потрясающем событии. Давненько у нас не было таких хороших новостей.
История Кемпбелла такова{23}. Кемпбелл высадился в Убежище Эванс, имея провианта на шесть недель санных походов плюс двухнедельный рацион на шесть человек: 56 фунтов сахара, 24 фунта какао, 36 фунтов шоколада, 210 фунтов галет, немного «Оксо»{24} и запасную одежду. Иными словами, после проведённых по плану санных походов им оставалось провианта на четыре недели весьма скудных пайков. Кроме того, у них были запасная палатка и запасной спальный мешок. Никто серьёзно не предполагал, что корабль не сможет их забрать во второй половине февраля.
Партия Кемпбелла провела успешные санные походы и важные геологические изыскания в районе Убежища Эванс. Затем, обосновавшись на берегу, они стали Ждать судно. Вокруг до самого горизонта, сколько хватал глаз, простиралась открытая вода, разгоняемая сильным ветром, а судно всё не приходило.
Путешественники заключили, что оно потерпело крушение. На самом же деле за пределами их видимости лежал толстый паковый лёд, сквозь который Пеннелл упорно пытался провести судно, пока не встал перед выбором — или уходить или вмёрзнуть в лёд. Ему так и не удалось приблизиться к берегу ближе чем на 27 миль.
Вот тогда-то с плато позади них по направлению к открытому морю задули сильные ветры. Такая погода усугубила и без того плохое положение. Убежище Эванс усеяно огромными каменными глыбами; преодолевать их приходилось склонившись вперёд и сопротивляясь встречному ветру, а стоило ему внезапно стихнуть, как незадачливый путешественник валился вперёд лицом вниз. Ввиду таких обстоятельств было решено с места не трогаться, подготовиться к зимовке, а весной отправиться берегом на санях на мыс Эванс. Альтернативная идея отправиться берегом на санях в марте или апреле, кажется, никогда всерьёз не обсуждалась. Но мы-то на мысе Хат, после вылазки Аткинсона на запад в апреле 1912 года, естественно, ничего не знали о планах северной партии.
Она между тем разделилась на две группы по трое человек в каждой. Первые трое под командой Кемпбелла вырыли в большом глубоком сугробе шурф глубиной 6 футов, от него вбок продолбили буром и лопатой проход, а в конце прохода — пещеру площадью 12 футов на 6, высотой 5 футов 6 дюймов.
Остальные трое под командой Левика разыскивали и убивали тюленей и пингвинов, Но их попадалось ничтожно мало, и до середины зимы, когда наступила полярная ночь, люди не ели досыта. Один человек обязательно дежурил у палаток — они были уже такие изношенные и ветхие, что оставлять их без присмотра на ветру было небезопасно.
К 17 марта пещера, ещё не готовая, могла всё же принять троих жителей. Об их вселении пусть расскажет Пристли, но не думайте, что непогода, о которой он пишет в дневнике, была исключительным явлением на этом клочке суши, прозванном впоследствии островом Инекспрессибл{25}.
