Самое ужасное путешествие полностью

Я привёл такую обширную цитату из этой статьи, чтобы показать ту атмосферу преклонения, в которую мы окунулись по возвращении. Атмосфера эта, очень приятная сама по себе, конечно, ещё не отражала научной значимости экспедиции, а ведь если экспедиция не приносит пользы науке, ей грош цена. Мы лучше, чем кто бы то ни было, знали, какие лишения и опасности перенесли, но знали также, что науке это безразлично; что для неё человек, совершивший самое ужасное путешествие, не становится от этого лучше; выжил он или погиб, никто и не вспомнит через сто лет, лишь был сохранились сделанные им записи и научные сборы.

Кроме «Последней экспедиции Р. Скотта» и «Антарктической одиссеи» Пристли в свет вышла книга «Со Скоттом: светлая сторона». Её автор, физикогеограф главной партии Гриффит Тейлор, рассказывает о двух геологических походах под его началом и о жизни экспедиции на мысе Хат и мысе Эванс до февраля 1912 года. Книга даёт полное представление о самой активной стороне нашей жизни и сообщает важные сведения о научной деятельности экспедиции.

Не могу удержаться от того, чтобы обратить внимание читателя — и тем заслужить его благодарность — на маленькую книжку «Пингвины Антарктики», принадлежащую перу Левика, хирурга из партии Кемпбелла. Она посвящена в основном пингвинам Адели. Почти целое лето провёл автор посреди самой большой в мире пингвиньей колонии. Он описывает общественную жизнь пингвинов с неожиданным для нас юмором и с простотой, которой мог бы позавидовать не один детский писатель. Если вы считаете, что вам тяжело живётся, и хотите хоть на время отвлечься, советую вам достать, выпросить или украсть эту книжечку и прочитать о том, как живут пингвины. В ней всё чистая правда.

Итак, уже существует обширная литература об экспедиции, но связного рассказа о ней в целом нет. Будь Скотт жив, он бы написал такую книгу, взяв свой дневник всего лишь за основу.

Как личный дневник Скотта он представляет больший интерес, чем любое другое сочинение. Но в нашей жизни дневник — один из немногих способов для человека разрядиться, поэтому в записях Скотта слишком большое место отведено одолевавшим его порой упадническим настроениям.

Мы видели, как важно, чтобы каждая экспедиция аккуратно записывала все сделанные ею нововведения, вес взятых вещей, методы работы. Мы видели, как Скотт заимствовал опыт исследователей Арктики, обобщённый Нансеном^{27}, и впервые применил его в санных походах по Антарктике. В «Путешествии на „Дисковери“» он подробно говорит о допущенных промахах, их исправлении, всякого рода усовершенствованиях. Приобретённые знания Шеклтон использовал в своей первой экспедиции, а Скотт во второй, оказавшейся для него последней. Эта экспедиция, по моему мнению, была снаряжена как никакая другая, если учесть, что она ставила перед собой двойную цель — и науку подвигнуть, и полюс покорить. Куда легче поставить всё на одну карту, то есть подобрать снаряжение, найти нужных людей и подготовить их к выполнению одной единственной задачи, будь то завоевание полюса или безупречные научные наблюдения. Ни Скотт, ни его люди не хотели ограничиться только достижением полюса. Но игра стоила свеч, стоила героических усилий, и

Необходимо, крайне необходимо, чтобы система, не скажу безупречная, но во всяком случае доведённая такой дорогой ценой до высокой степени совершенства, стала в возможно более полном виде достоянием будущих полярных исследователей.

Я хочу так построить мой рассказ, чтобы начальник какой-нибудь готовящейся экспедиции в Антарктику, может быть даже не один, взяв в руки мою книгу, смог бы сказать:

Если благодаря этой книге путь грядущих поколений осветит свет из прошлого, значит, она написана не напрасно.