Характеры выявились уже в первые дни. Уилсон, знающий, кажется, всё обо всём, и о важном и о пустяках, всегда готов прийти на помощь, исполнен сочувствия и понимания, направо и налево даёт дельные советы, трудится без устали, самоотвержен до предела. Пеннелл умудряется весь день напролёт сохранять прекрасное расположение духа, и когда берёт высоту светила, и когда несёт свою вахту на капитанском мостике, и когда, сменившись, остаётся, полный энергии, на палубе и выполняет любую чёрную работу, а вдобавок ещё часами ведёт магнитные наблюдения, что вовсе не входит в его служебные обязанности. Боуэрс, как выясняется, лучший моряк на борту — он точно знает, что где лежит и что находится в том или ином ящике либо тюке; ему не страшны ни холод, ни жара. Симпсон — бесспорно, серьёзный учёный, увлечённый своим делом; ему много и бескорыстно помогает Райт, но и в корабельных работах он тоже всегда в числе первых. Отс и Аткинсон обычно держатся вместе, работа так и кипит в их руках.
Отвечавший за судно Эванс — впредь я буду называть его лейтенантом Эвансом, чтобы не путать со старшиной Эвансом, — много сделал для того, чтобы сплотить сырой материал в ядро, способное без трений выдержать тяготы почти трёхлетнего пребывания в узком, изолированном от остального мира обществе. Его правая рука — Виктор Кемпбелл, старший помощник, чаще всего его называют просто «старпом», успешно поддерживает на судне порядок и дисциплину. Я очень боялся Кемпбелла.
Сам Скотт из-за дел, связанных с экспедицией, не мог плыть в Новую Зеландию на «Терра-Нове», но поднялся на борт в Саймонсбее, откуда мы взяли курс на Мельбурн.
С Мадейры до мыса Доброй Надежды сначала шли спокойно. Вскоре вступили в полосу жаркой погоды, и по ночам каждый доступный кусочек палубы использовался в качестве спального места. Наиболее привередливые развешивали подвесные койки, но большинство располагались на любом свободном пространстве, скажем, на крыше холодильника, где им не мешал бегучий такелаж{31}, и спали, завернувшись в одеяла.
Пока мы шли под ветром на парусах, можно было купаться утром прямо за бортом, но при работающей машине приходилось довольствоваться обливанием из шланга. Впрочем, многим это даже пришлось по душе, особенно после того как за купающимся Боуэрсом погналась акула.
Рано утром палуба неизменно представляла собой интересное зрелище. На часах ещё нет шести, а уже всех свистают наверх, к помпам, так как наше судно сильно течёт. Оно считается сухим, когда в льялах{32} воды на десять дюймов, а перед откачкой футшток обычно показывает более двух футов. Через час-полтора работы с помпами судно в общем доходит до состояния сухого, с нас же, наоборот, течёт в три ручья.
Как только вахтенный офицер отдаёт команду «
Бедного старпома огорчала потеря вёдер.
На первых порах всем приходилось туго: штивали уголь, брали рифы и убирали паруса на реях, занимались такелажными работами на палубе и в то же время вели магнитные и метеорологические наблюдения, ловили сетью морских животных, препарировали их для коллекций и т. д. Нагрузка почти не менялась на протяжении всего плавания, длившегося около пяти месяцев, только укладка грузов и окрасочные работы под конец требовали меньше времени, чем в первые недели. 1 июля нас перегнало единственное, если мне не изменяет память, виденное нами судно — барк «Инверклайд», направлявшийся из Глазго в Буэнос-Айрес. День был жаркий, тихий, море гладкое словно стёклышко, и барк, шедший на всех парусах, походил, как заметил Уилсон, «
Два дня спустя, находясь к северу от островов Зелёного Мыса (22°28′ с. ш., 23°5′ з. д.), мы вошли в полосу северо-восточного пассата. Было воскресенье, на корабле производилась генеральная уборка, первая после выхода в море. За один день мы перешли из чистых прозрачных голубых вод в мутные тёмно-зелёные. Предполагают, что столь разительное изменение цвета моря, наблюдавшееся почти в тех же местах экспедицией на «Дисковери», вызвано огромным скоплением пелагической фауны — планктона. Планктон дрейфует по поверхности океана, в отличие от нектона, который плывёт под ней. «Терра-Нова» была оснащена сетями с очень мелкими ячейками для сбора этих крохотных обитателей открытого моря вместе с водорослями — мельчайшими растительными организмами, которые служат планктону обильным кормом.
Планктонные сети можно опускать на полном ходу судна, и мы не ленились брать пробы.
