Я развернула два бутера, они у нас круглые, на подсушенных ломтиках плода хлебного дерева, но разные по вкусу. Мясной и рыбный. Подходящие травы. С мясом поострее, там много черемши, а в рыбном больше лука. И каждый бутерброд еще завернут в особые листья, которые специально не держали на огне, они сохраняют свои вкусовые качества.
Выложила все четыре на ствол между нами, два к нему поближе, от одного своего откусила. Орангутан подумал и потянул подношение к себе. Можно ужаснуться размаху рук — он дотянулся не вставая. Один бутерброд завернут в листовую свеклу, зеленый лист с красными прожилками, а второй в салатный цикорий, тоже яркий, белый с желтым. Орангутан оба подношения съел, нисколько не сомневаясь, подождал, пока доем я, тут же поднялся и прыгнул на дерево.
Я осталась на месте, но он обернулся:
— У-уу, — дескать, что стоишь?
— Мне идти за тобой?
Он мне кивнул, честное слово!
И мы куда-то пошли.
Он по деревьям, меня поджидая, не выказывая нетерпения. Довольно долго пробирались запутанными тропами. Сообразила не сразу, что орангутан выбирал путь, по которому я могла идти по земле, а он по деревьям. Иногда спускался, показывал ямы. А иногда мне приходилось перелезать через деревья, почему-то не пугаясь. Я чувствовала только позитивную энергию, а его беспокойство усиливалось и достигло серьезного накала у входа в какую-то пещеру.
— У-уу, — пожаловался он, шагнув в темный провал.
Помедлив, пошла за ним по влажному извилистому проходу. Под ногами чавкало, пахло болотом. Как не береглась, промокла уже до колен, но останавливаться некогда. По дороге подбрасывала светлячки, стараясь, чтобы они прилипали на стены, как-то придется выбираться. Опытным путем поняла, что расстояние между подсветками получается около четырехсот моих шагов, примерно двести метров. На девятом светляке, у поворота направо, он резко остановился и позвал:
— У-уу!
Ему ответил писк.
Я заглянула за это массивное тело, почти закупорившее жалкий правый проход. Ни черта не видно, но писк раздался снизу. Подбросила два светлячка, один улетел так высоко, что толку не было, и следом кинула еще два.
Картина впечатляла.
Мы дошли, судя по всему, до бывшего озера, превратившегося в болото.
Болота возникают двумя основными путями: заболачивание почвы или зарастание водоемов. Зарастание является естественной судьбой большинства озёр вне зависимости от характера их возникновения — даже большие озёра существуют обычно несколько тысяч лет, медленно-медленно превращаясь в болота. Единственное исключение, которое я точно знаю — озеро Байкал. Помимо всех своих свойств, болота имели две особенности, они меня и завораживали, и отвращали. Одно из них, самое неприятное — мумификация органических тел. Благодаря отсутствию кислорода и антибактериальным свойствам сфагнума, который является мощным консервантом, тела прекрасно сохраняются тысячелетия, обретая темно-коричневый цвет. А второе — свечение гниющих и фосфоресцирующих растений, порождающих многочисленные суеверия и мифы, вспомним собаку Баскервилей.
Бывшее озеро могло иметь очень большую глубину.
В самом центре трясины, метров в пятнадцати от нас, на крышке от какого-то дорогого сундука с поблескивающими камнями, лежала рыжая обезьянка.
Ее спасало то, что крышка изначально сделана выпуклой, малявка свернулась на вогнутой стороне получившегося кораблика.
То, что орангутаны не умеют плавать, я помнила из видео урока, но он не бросил ребенка! И привел мага на выручку. Как уж сюда их вообще занесло — дело десятое.
Я огляделась, разумеется, тряпок здесь никаких нет, сняла с себя куртку и молча забрала из лап проводника палку. Будем ловить маленькую рыбку.
— Главное, чтобы она не боялась, я постараюсь зацепиться и потащить к нам, — не знаю, что он понял, или ничего не понял, мне важно передать мое спокойствие и веру.
Крышка покачивалась и даже медленно-медленно крутилась. С одного бока свисают два квадрата, выкованных из металла. Подучается, на самом сундуке есть какие-то приспособления, сверху которых защелкиваются эти условные скобы. Веревка получилась из куртки знатная, с крючком повозилась, пришлось расстаться с моим любимым ножичком, попавшим со мной уже в третий мир. Больше сделать не из чего.
Была бы малышка человеком, я бы подкинула крючок ей, а она бы засунула его в скобу. Но как объяснить?
Попробовала передать картинками орангутану, магию в нем есть, но… он смотрел на меня исподлобья и терпеливо ждал.
Ладно, пробуем.
После десятой попытки я поняла, что придется придумать иначе, попасть не могу, отогнуть скобы наверх она не сообразит, еще и боится. И тут до меня дошло — магнит! На короткое время придать функцию магнита бывшему ножу вполне реально, если выдержит веревка.
Притянуло нож довольно быстро, раз на третий, но стоило потянуть, как он обрывался.
— У-уу, — властно заговорил орангутан, и в очередной раз мелкая сама ухватилась за крючок!
