Травники Вэллы я притащила сразу, она оставляет в общем доме то первый том, то второй, то третий попеременно, для всех желающих.
У магистра Павия с собой оказалось два учебника по стихийной магии, дорогих ему как память: один с первого курса, один с последнего — и это все. Зато Орест уже может задать стихийнику грамотный вопрос.
Я нашла подходящее дерево и вырезала несколько дудок. До флейт им, как мне до Водяны, но все-таки. Иногда по вечерам, раз в пять-шесть дней, я играю или пою под ритмичное постукивание желающих. Просят играть чаще, но я отговариваюсь, дабы музыкальные встречи не стали обыденностью. Правильно думала раньше — музыка спасает, а как меняет настроение!
Кроме того, по вечерам мы собираемся в общем доме, магистры рассказывают интересные истории или читают лекции, адресованные всем. Упор делаем на историю Арагвы, целительство и растительный мир. То один магистр, то другой сообщают интересные факты о переселении. Я иногда вставляю реплики между делом, аккуратно направляя беседу к нужным мне темам:
— А вроде магистр Павий иначе рассказывал о портальщиках, я сомневаюсь, что они все ушли на новую землю…
Интересно, как меняются магистры. Братики лучше себя чувствуют, и дело не только в совместной магической подпитке, которую мы регулярно повторяем. Они перестали бояться воровства, внезапных болезней, нищеты и голода. Самый главный страх — одиночество: если умрет кто-то один из них. А теперь живо интересуются всем, что их окружает, и очень рады, если они кому-то нужны.
— На Водяну? Почему, Наташа, сомневаетесь? — деловито вмешивается Павий. Стихийник тоже успокоился, а то уж совсем загнобили деда за полгода отсутствия внука. В отличии от порывистого некроманта и обстоятельного целителя, он рожден быть лидером, и частенько получается так, что руководит братьями. — Я так и говорил. Из магов, известных по хроникам, то есть титулованных, сильных и незаурядных — ушли все до единого. Понятно, кто-то из учеников не спешил, может, особо ценные вещи собирал.
— Артефакты?
— Книги, учебники, родовые артефакты. Знаю, что ремесленники просились с семьями. А что есть семья того же портальщика или артефактора? Совсем не обязательно получить дар родителей, может, в деда удались, или в прабабку. Например, дочь-кулинар с мужем и детьми, а муж хлеб выращивает. Сыновья-строители с женами, а жены шьют, вяжут, плетут. Отправлялись-то огромными семьями, с племянниками, дядями, троюродными тетками, со всеми, с кем поддерживали искренние родственные отношения. Очень много стекольщиков ушло и ювелиров. Знаю, что животных забирали, особо ценные породы. Не удивлюсь, если Водяна нас обогнала по развитию. Переселились самые умелые и забрали с собой самое лучшее.
— Естественный отбор?
— Ишь как придумала назвать. Получился своеобразный отбор, да. Неожиданный.
— Почему неожиданный? Магистр, представьте, вы переезжаете в новый дом. Вы возьмете с собой дранный половик и старое корыто? Нет, вы заберете все лучшее, к тому же там ограничение по весу.
— Наташа, портальщики умудрились лучшие породы коров, свиней и лошадей перетащить! Про птиц даже не говорю. Обошли они ограничения.
— Ну да, определенный этап на Водяне, получается, пропустили, сразу планка была повыше, чем средняя по Арагве. И как потом здесь жили? Посчитали — прослезились?
Магистры засмеялись.
Некромант только не смеялся:
— Мы же родились гораздо позже, сама понимаешь, сколько поколений было до нас. Думаю, сейчас мы едва-едва догнали уровень до переселения. В лучшем случае. Хотя иногда попадаются очень интересные вещи, необычные, теперь такое не делают.
— Это нормально. Север одним славится, Юг другим, Запад третьим. Восток вообще своеобразный, у них все по-своему. А главную задачу переселения — сохранение власти тех Советов и резкое уменьшение преступности — действительно достигли?
— Конечно, нет! — хмыкнул некромант.
— Нет, Наташа, — подтвердил и стихийник, — мне учителя рассказывали, что первые годы мало кто по-настоящему работал, все кинулись подбирать ценности на брошенных островах.
— А, мародерство?
