Быстренько убежала к себе в комнату. Открывать портал рядом с паном Анджеем не годится, он сразу почувствует магическое возмущение. А зачем его отвлекать от важного, может, судьбоносного свидания. Оля, как всегда, ускакала с Воликом, март же в разгаре, всем понятно.
Собрала скромную поясную сумочку: купальник и ножик. Не переодеваясь натянула кроссовки... и всем привет!
Празднуйте март без меня.
Вас несет, ну и меня тоже, только в другую сторону, прямо противоположную. Надо просто переключиться. Справлюсь.
Так и написала Оле:
Можно попробовать и без линий на полу, мысленно, как наставник, но глупо рисковать не хотелось. Все-таки первый самостоятельный портал так далеко… а ведь мечтала его отпраздновать с паном Анджеем. Но это вам не книжный Кмициц, преданный пани Биллевич, у Кмицица-Замойского своя насыщенная жизнь. Имеет полное право, взрослый человек. Мне он ничего не обещал. И больше не целовал.
Начертила схему на полу за своей кроватью, чистюля Оля не увидит. По крайней мере, сразу. Жаль, что альбом остался на парте, но столько раз перед сном рисовать эти линии, что ошибиться невозможно. Меня перенесет к берегу напротив маяка.
И четко встала в центр своего первого творения.
Нисколько не сомневаясь в праве и возможностях.
Нет, нет и нет!
Все же промахнулась. Эх…
На море полный штиль, все видимое пространство занимают корабли. Большие и маленькие, с поникшими парусами, лодки, как у строителей, похожие на катера.
Много! Штук тридцать или сорок.
Между кораблями прячется такой же маленький островок, как у нас. Даже маяк, как наш. Наверное, типовой проект. Только лучи маяка не крутятся по кругу, а едва заметно, но тревожно, пульсируют багровым.
Я стояла на самом краю какого-то острова, подумала и отошла к зарослям. Они абсолютно такие же, как на нашем, значит, погрешность небольшая. С точки зрения маскировки толку от них чуть-чуть, но все же не торчу демонстративно одна на всем побережье. Мало ли какие тут законы.
И куда меня перенесло, а?
Что за остров?
Но даже не успела к нему повернуться и внимательно рассмотреть. Меня схватили с обеих сторон за руки какие-то мужики и потащили подальше от берега.
Хамы.
Настоящие хамы!
Рывком бросилась на нелюбезно предоставленный локоть, оттолкнулась, одному попала в ногой челюсть, вывернулась, второму врезала ниже пояса и отскочила, нащупывая нож в сумке. Прижалась спиной к дереву, и поняла, что скрыться или отбиться не получится: ко мне с руганью подбегала целая толпа взрослых мужиков, сразу окружая. И встали плотной стеной.
Я сглотнула, как могла спокойно, спросила:
– В чем дело? Почему нападение?
Толпа жутких небритых мужиков, одетых кто во что горазд, медленно расступилась.
И вперед вышел… мой любимый преподаватель. Торс недоделанный.
– Вот и свиделись, – расцвёл он, – вот и повидались! Не верю своему счастью. Взять!
Они не стали подходить близко, а просто закидали меня блестящими сетками, похожими на рыбацкие. Явно отработанное действие. Я не билась, берегла силы и магию. Главное, выждать подходящий момент.
Приволокли меня на поляну, швырнули на землю, и вот тут меня парализовало.
На таких же пеньках, как у нас, по кругу сидели еще хамы. Один из них, бугай со сломанным носом, поднялся, и я с ужасом опознала мамин пенек, с подушечкой.
Все-таки студентка Быстрицкая перенеслась в намеченную точку. Боюсь, наставник об этом никогда не узнает.
– Что за девка?
– Моя бывшая студентка, – радостно сообщил Торс, любуюсь мной в сетке, – из-за нее и вылетел.
– Может, она из свиты графиньки?
– Нет, эта точно не имеет отношения к высокородным, совсем без денег, с отработкой. И еще одна такая же нищенка с ней, в одной комнате живут.
– Поставьте на ноги и развяжите, – распорядился бугай, – обязательно тратить на девку артефакты?
– Девка боевая, мне палец сломала, а Буре челюсть.
– Когда успела?
– Палец в академии, а Бурю уже повели к целителю. И Живчика понесли.
– Понесли, – недоверчиво повторил бугай, – что так?
– Попала в его любимое место. Ногой.
– О как. Ну и кто ты, птичка залетная? Кто тебе принес, где сам портальщик?
– А не желаете представиться, – спросила его, пока меня выпутывали из сетки.
– Нет, не желаю. Ну?
Я промолчала.
– Как хочешь, – с горьким сожалением признался бугай, вокруг по-скотски заржали, – а могла бы и пожить еще.
Он подумал-подумал, подошел ко мне и пощупал за грудь.
Пощупал! Меня!
Я так обалдела, что даже про магию забыла. У меня рефлекс на хамов. Нога немного болела, утром, видать, плохо размялась, потянула на первых мужиках. Но справилась, и у него аж чавкнуло… там.
Торс завизжал, как будто попала в него, и хамье мгновенно бросило сети еще раз. Притащили высокое узкое ведро, вонючее до слез. Из него торчали потемневшие прутья. Два хама вынимали прутья и споро связывали по несколько штук, с предвкушением на меня поглядывая.
