Несколько раз Санька издалека замечал ребят из своей части: грузины, узбеки, литовцы, таджики… Хорошие приятели были. Вместе шоферили, картошку в парке жарили, ездили на учения, мечтали о доме.
Они тоже его замечали. Иногда будто невзначай махали руками или же отделывались лёгким кивком головы. Прятали глаза и не могли, не смели отойти от своих даже нескольких шагов.
Санька мысленно удивлялся: «Как же так? Два года были вместе. Хлеб и соль делили пополам! А теперь? Что мешает им подойти? Может, страх показать, выказать перед своими то, что они знакомы, дружны с человеком другой национальности? Что это? Тяжелейшие условия, в которых пришлось оказаться? Признаки оживления тёмной, нехорошей стороны души? Нет, тут что-то другое. Что?»
Обуреваемый бесплодными и бесполезными думами, вскоре оказался Санька с другой стороны плаца, даже на некотором от него отдалении. И тут взгляд его случайно встретился с таким знакомым взглядом невысокого «дембеля» – азиата. Он стоял в многочисленной толпе своих земляков, выслушивая кого-то из лидеров, всегда пытающихся выделиться в подобных объединениях. На Санькин взгляд азиат отреагировал немедленно. Не махнул рукой, не кивнул головой, а радостно улыбнулся, сверкнув белизной ровных, крепких зубов. Тут же, оставив чемодан товарищам, отделился от толпы и пошёл к Саньке.
