И в этом тоже виноват ее муж. Она помнила прелестного ребенка, каким была Мальвина в шесть лет. Помнила ее смех, оглашавший лестницу вишневого дерева, помнила ее игры в прятки в саду, помнила ее горящие глаза, когда они вместе листали альбомы гербариев… Чем она теперь может ей помочь? Только продолжать обманывать ее. Иначе — психиатрическая клиника. Лишь одна навязчивая идея поддерживала Мальвину, заставляла ее вставать по утрам, одеваться, принимать пищу. Эта идея заключалась в том, что Лиза-Роза жива. Вопреки тому, что решил суд, в катастрофе выжила Лиза-Роза, и только Мальвина, ее старшая сестра, была способна возродить ее к жизни, пусть и восемнадцать лет спустя.
Возродить к жизни, вооружившись маузером L110…
Матильда де Карвиль склонилась над кустом схизостилиса — одно из последних растений, что цвели до поздней осени. Каждый год ей удавалось добиться, чтобы в теплице до конца декабря были цветущие растения, — букет из розовых лилий, красных схизостилисов, астранции и белых плюмерий на рождественском столе служил предметом ее особой гордости. Матильда знала, что секрет красоты и долговечности лилий состоит в достаточном количестве влаги, и тщательно следила за своевременным поливом.
Мысли снова скользнули к Мальвине. К мстительнице Мальвине, вооруженной маузером. Что ж, должен хоть кто-то стоять на защите интересов Карвилей. Почему бы Мальвине не взять на себя эту роль?
В ближайшие дни, если не часы, все изменится. Если Лили прочитала записки Гран-Дюка, значит, появилась еще одна, помимо Мальвины, мина замедленного действия. Гран-Дюк преподнес ей ко дню рождения отравленный подарок. Историю ее жизни. Все семейные секреты, изложенные на сотне страниц.
Секреты двух семейств. И боли будет вдвое больше.
Боль будет такой, что Лили тоже обезумеет. От ярости.
Матильда де Карвиль продвинулась немного вперед. В зимнем саду астры «Красный сентябрь» — пурпурные иголочки вокруг золотистой сердцевины — роняли последние лепестки, словно в теплицу тайком пробралась влюбленная девушка и всю ночь гадала: «Любит — не любит»…
В воображении Матильды неожиданно нарисовалась странная сцена, похожая на вещий сон. Она представила себе, как в парк «Розария» входит Лили с маузером в руке. Палец лежит на спусковом крючке.
Да уж, если Кредюль Гран-Дюк действительно рассказал в своих записках обо всем, что узнал, у Лили наверняка возникнет желание отомстить. Матильда невесело улыбнулась. Ее интересовал один вопрос. Будет ли на пальце, касающемся спускового крючка, кольцо со светло-синим сапфиром, окруженным бриллиантами?
Образ потускнел и исчез. Взгляд Матильды упал на оранжевую астру, сохранившую три последних лепестка.
— С днем рождения, Лили, — чуть слышно прошептала Матильда де Карвиль.
Если б только знать заранее! Она ни за что не наняла бы Кредюля Гран-Дюка. И этот ужасный обратный отсчет времени не начался бы.
Еще несколько шагов вперед, к секретной части своего сада; она обернулась через плечо проверить, не идет ли кто следом. Нет, она здесь одна. Никто не подглядывал через стеклянные стены теплицы. Она нагнулась, раздвинула ирисы… вот они — несколько побегов чистотела. Матильда любила разглядывать эти мелкие золотисто-желтые цветочки с четырьмя крестообразно расположенными лепестками и пушистым зонтиком тычинок в центре. Когда-то давно чистотел называли «бородавником»… Впрочем, Матильду больше интересовало не название, а мало кому известное свойство чистотела. В его соке содержится целый набор сильнейших токсинов, что делает растение одним из самых ядовитых.
Но ей это было известно.
Да простит ей Господь это прегрешение.
Она развернулась и вышла из теплицы. Леонс де Карвиль сидел на прежнем месте, неподвижный как истукан. Лишь засыпавшие его охапки красных листьев шевелились под ветром.
Мертвое дерево. Бесполезное и уродливое.
Взгляд Матильды де Карвиль обежал родовое владение — розарий, виллу, парк…
Нет, может быть, не все еще потеряно. Остается имя. Порода. Честь.
Лиза-Роза.
Кажется, она уже рассуждает в точности как Мальвина.
Вчера вечером у нее мелькнул лучик надежды. Ей позвонил Кредюль Гран-Дюк. Позвонил незадолго до самоубийства. Говорил, что обнаружил в деле новое обстоятельство, полностью меняющее весь расклад сил. Утверждал, что озарение настигло его три дня назад, в последние минуты того дня, когда истекал его договор, и толчком послужил номер газеты «Эст репюбликен». Это случилось без пяти минут двенадцать.
Неужели она настолько наивна, чтобы ему поверить? И настолько глупа, чтобы поддерживать его грубый блеф?
Гран-Дюк не пожелал сообщать никаких подробностей, отговорившись тем, что ему необходимо проверить несколько последних деталей. Она снова подумала о Мальвине с маузером. Гран-Дюк повел себя как персонаж бульварного детектива, обладающий исключительно важными сведениями и, желая набить себе цену, утаивающий их до тех пор, пока его не найдут с пулей в башке.
Матильда де Карвиль прошла мимо обрезанных розовых веток. Наклонилась и собрала их голыми руками, даже не поморщившись.
