Марк медленно перечитал последние слова.
Некоторое время он сидел неподвижно, пытаясь совладать с поднимавшимся в груди чувством горечи, затем поискал глазами запавшую в память строку.
…
Марк поднял глаза.
Гран-Дюк пишет, что намерен покончить с собой.
Почему же тогда в комнате нет никаких следов самоубийства? Никакой газеты. Никакого оружия. Следовательно, два дня назад, между двадцатью тремя сорока и полуночью, Гран-Дюк отказался от мысли свести счеты с жизнью. Почему? Что заставило его передумать в последний момент?
Может быть, Гран-Дюк просто струсил? Или привел свой план в исполнение в другом месте? Если только он не нагромоздил в своем дневнике кучи лжи… Солгал в том, что хочет покончить с собой. Солгал во всем остальном. Или?.. Нет, это слишком невероятно! Но все же… Неужели за несколько минут до полуночи он узнал что-то новое? Или его осенила гениальная идея, давшая ему в руки новую ниточку?
Марк медленно, чуть ли не по слогам, перечитал последние строки дневника.
Гран-Дюк не оставил за собой никакого следа. Но одно ясно: он не умер. Не застрелился, упав головой на стол.
Марк захлопнул тетрадь и снова закашлялся. Его внимание привлек давешний звук, теперь усилившийся. Он осмотрелся. По всей гостиной летало с десяток стрекоз, вырвавшихся из стеклянной тюрьмы на вольный воздух; еще слабые, они перепархивали с полки на полку, со стула на стол, с занавески на карниз. Но полудохлыми они уже не казались. Ишь ты, живучие какие. Марк улыбнулся, вспомнив о Лили. О своей Стрекозке, единственной, ради спасения которой пошел бы на что угодно. Если бы потребовалось, запер ее в стеклянной клетке. Марк чувствовал, что мысли у него путаются. Стрекозы мельтешили перед глазами — так в преддверии обморока у человека пляшут в глазах черные мушки.
Он поднялся. Нечего рассиживаться.
Господи, откуда этот запах?
Он обошел комнату. Возле кухонной двери запах усилился, однако внутри все было чисто прибрано. Даже мусорное ведро вынесено. Но запах — теперь в этом не осталось сомнений — исходил из высокого и узкого стенного шкафа рядом с раковиной.
Марк медленно приоткрыл дверцу.
Труп вывалился из шкафа, глухо стукнувшись об пол.
Тело уже окоченело. И походило на восковую фигуру.
Марк отскочил, охваченный ужасом. Кровь отлила от лица.
Тело лежало перед ним. На рубашке расплылось уже потемневшее красное пятно.
Кредюль Гран-Дюк.
Мертвый. Как и предсказано в дневнике.
Вот только не так уж часто приходится видеть, чтобы человек, пустивший себе пулю в сердце, успел перед смертью спрятать оружие, вытереть натекшую лужу крови и запереться в шкафу.
Марк отступил еще на шаг.
Кредюль Гран-Дюк не убивал себя. Его убили.
Мальвина де Карвиль кончиками пальцев вытянула мобильник и, не поднимая головы, чтобы не показаться в окне «мини-ровера», набрала номер.
Трубку сняли после первого же гудка.
