Впадина окончилась. Лейтенант взглянул на часы: было ровно двенадцать. Он находился на поле боя всего пять минут…
Мощный нарастающий гул в воздухе заставил его оглянуться. Строй серебристых «илов» надвигался на него. Задрожала земля. В реве авиационных моторов растворились все звуки. Грохот пушек возвестил о начале атаки штурмовиков.
— Ура-а! Братцы помогли! — в восторге закричал Бирюков.
Руки, ноги спружинили, он вскочил и побежал.
— Еще! Еще немного!..
И вот, когда до траншеи осталось каких-то пять шагов, Бирюков почувствовал внезапный толчок. Он упал, перевернулся через голову. «Неужели это случилось именно сейчас?..» Схватился за ногу и сразу все понял: виновата щегольская планшетка, купленная в далеком тылу. Это она ударила его в бедро. Рванул, отбросил планшетку в сторону. Тут же вскочил…
В траншее лейтенанта подхватили чьи-то заботливо подставленные руки.
— Не так швыдко, хлопец! Мабудь, в сорочке родывся, если остался жив.
Бирюков диковатыми глазами посмотрел на стоявших около него бойцов, хрипло выговорил:
— Где замкомбата? Скорее!..
Пожилой солдат молча подал ему флягу с водой. Вода была теплой, с каким-то солоноватым привкусом. Но Бирюков опорожнил флягу до дна и, возвращая владельцу, виновато улыбнулся.
— Ось теперь видно: отошел, — тоже заулыбался солдат. — Сейчас проводимо тебя до начальства…
Вскоре началась атака. Восторженное настроение, овладевшее лейтенантом, не покидало его в течение всего боя. Когда танки пошли вперед, он одним из первых выскочил из траншеи. До потери голоса кричал «ура», падал, снова вставал, подчиняясь общему порыву. Споткнулся о колючую проволоку заграждения, смятого мощной «тридцатьчетверкой», зло выругался, так, как никогда не ругался раньше. Выпрямился и бросился догонять своих.
Пришел Бирюков в себя лишь за поворотом неприятельской траншеи, где наскочил на майора, с которым разговаривал в штабе полка.
— Лейтенант?! Молодчина!.. Ну, счастье твое, что авиация помогла. Не знал? То-то. Погоди, все будешь знать!..
Вид у майора был совсем другой, чем раньше, в штабной землянке. Лицо его сияло.
К своему удивлению, неподалеку от майора Бирюков заметил командира батальона.
— А… вы как сюда? — оторопело выговорил он. Лейтенант полагал, что комбат по-прежнему находится на наблюдательном пункте.
— Как и майор, — улыбнулся одними глазами комбат. — А ты действительно молодец! Чувствую, повоюем вместе, а там и до фашистского логова доберемся. Не сробеем, лейтенант?
— Нельзя. Робеть некогда, товарищ капитан! — с подъемом ответил Бирюков.
— Правильно! Смелые мне нужны!..
Огромной силы взрыв потряс землю. Капитан приподнялся над краем траншеи.
— Готово! Последний бронеколпак подорван!
Раздалась пронзительная трель свистка, потом голоса:
— Ата-а-ка!.. Вперед, вперед!..
Бирюков хотел вместе с солдатами выскочить из траншеи, но майор задержал его:
— Куда? Вы не рядовой солдат, а начальник штаба батальона! Вспомнили? Возьмите на себя левофланговую роту. Там что-то отстают…
Выслушав приказ, лейтенант откозырял и бегом направился на левый фланг. Он впервые приступал к выполнению своих командирских обязанностей.
— Меня назначили в полет с Колесником? — не то протестуя, не то спрашивая, повторил младший лейтенант Николай Барков, и тень пробежала по его лицу.
Товарищ, принесший это известие, утвердительно кивнул головой и понимающе улыбнулся. Может быть, это только показалось Николаю, но он тут же отвернулся и замолчал. «Опять?..»
Не раз он видел такие улыбки на лицах сослуживцев, и всегда они появлялись, когда сталкивались в разговоре имена Александра Колесника и его, Николая Баркова. Видимо, товарищи заметили, что с некоторых пор Николай относится к Колеснику очень холодно, даже не разговаривает. Они не раз пытались спрашивать и того и другого о причинах, но Барков в ответ только хмурился и краснел, а Колесник недоуменно разводил руками:
— Чего не знаю, того не знаю. Кошка неизвестного цвета, что ли, пробежала?..
Их отношения испортились внезапно.
Однажды весной Николай Барков и Колесник вместе с группой других летчиков были направлены за новыми самолетами в один волжский город. Прибыв на место, летчики решили побродить по городу. День был ясный. Под солнечными лучами последние остатки снега превращались в журчащие ручейки. Блики солнца играли на их поверхности. Веселыми казались и словно умытые крыши зданий, и звон трамвая, и лица идущих навстречу людей.
Шумной компанией летчики подошли к трамвайной остановке. Внимание всех ожидавших переключилось на них. Даже какой-то угрюмый старичок в потертом бобриковом пальто, до этого упорно читавший газету, взглянул поверх очков и с отеческой теплотой произнес:
— Ишь! Совсем молодые, а уже летчики!..
Подошедший трамвай был переполнен. Города Николай не знал. Случайно он оказался рядом с Колесником, вслед за ним сошел на незнакомой остановке да так и не отстал, когда Александр быстро пошел по шумной улице. Младший лейтенант и не подозревал, что у Колесника здесь живет семья.
