Стрелка высотомера угрожающе двигалась влево, показывая все меньшую и меньшую высоту. Пятьсот метров!.. Четыреста пятьдесят!.. «Только бы сесть удачно», — билась в сознании Баркова мысль. А внизу лес и лес. Но вот впереди показалась белесоватая нитка шоссе и рядом с ним неправильной формы овал. Поляна!..
Самолет неудержимо снижался. Крайние на поляне деревья он перевалил с трудом. Несколько секунд, и лыжи коснулись земли. Покачиваясь, машина побежала вперед, потом, потеряв скорость, начала медленно сползать влево и… остановилась.
Итак, посадку совершили благополучно. Николай облегченно вздохнул и тут же вспомнил: ведь они на вражеской территории! Дорога была где-то рядом, но со стороны ее не доносилось никакого шума. «Так. Еще не все пропало, — подумал Николай. — Только как штурман?»
— Что с мотором, Николай? — тихо отозвался из своей кабины Колесник.
— С мотором — посмотрю, а что с тобой?
— Правый бок весь горит. Ногой шевелить не могу. Что ты теперь со мной будешь делать? Я даже из кабины не могу выбраться.
— Ничего, бодрись, дружище! Все будет в порядке! — веселым голосом произнес Николай. А сам думал, что до «порядка» еще далеко. Самолет, видимо, никуда не годен, нужно его сжечь, пока не поздно. А штурман? Не был бы он ранен!..
Подбадривая штурмана, Николай с трудом начал вытаскивать его из кабины. Неожиданно послышался шум проезжавших по шоссе автомашин. «Заметили!..» Однако первая машина прошла по шоссе, не останавливаясь, за ней прошли и вторая, и третья…
Взвалив штурмана на спину, Николай медленно пошел в сторону от шоссе. Идти по снегу, да еще в меховой одежде, было очень трудно, хотя на поляне снег был довольно плотный и совсем не глубокий. Штурману малейший толчок причинял сильную боль, и он невольно стонал.
— Брось, куда меня тащишь! Брось! Здесь ведь никаких партизан нет, — шептал между стонами Колесник.
А Барков, задыхаясь, продолжал нести его дальше. Пройдя метров двести — триста от дороги, он остановился возле разлапистой ели, с трудом опустился на одно колено и вместе со штурманом плавно повалился набок.
— Потерпи еще немного, сейчас перевяжу, — шептал он Колеснику. Но штурман твердил:
— Напрасно меня тянешь, Николай. Со мной далеко не уйдешь. Если не заметят самолет ночью, то увидят днем. Ведь рассвет скоро.
— Крепись, поживем еще!
Барков наломал еловых веток, уложил на них штурмана и перевязал рану.
— Саша, крепись! В случае чего, я сейчас же буду здесь! Слышишь?
Он быстро вернулся на поляну. Когда почувствовал знакомый запах бензина и ощутил под руками еще теплые цилиндры мотора, к горлу подкатил твердый комок. Посмотрел на неподвижный винт, на правую плоскость — у нее слегка была повреждена консоль — и тяжело вздохнул. «Все, отлетался, друг».
Единственным звуком, доходившим до слуха Николая, было падение капель в снег. Машинально он подставил ладонь под эти капли, и когда поднес ее к лицу, почувствовал резкий запах бензина. «Откуда идет бензин?» Ощупал карбюратор и не нашел никаких признаков повреждений. Опробовал тяги управления мотором и увидел, что только тяга газа слегка погнута, видимо, от скользящего удара осколком. Толкнул винт, и он легко поддался, так же как и обычно, когда мотор был исправен. Мелькнула мысль: «А что, если?..»
Николай раскрыл капот мотора, достал карманный фонарик и, пропуская между пальцами руки узкую полосу света, лихорадочно стал искать повреждение. В моторе его не оказалось. Тогда он проследил путь, по которому стекал бензин. За мотором рука нащупала рваные концы бензопровода. «Почему он стекает отсюда? Плохо перекрыт бензокран?»
Вновь и вновь руки ощупывали концы, а в сознании уже крепла надежда, гулко заколотилось сердце. «Если это только единственное повреждение, то его можно устранить!»
Не раздумывая долго, Николай достал из самолета брезентовый чехол от кабины и, чтобы не стыл мотор, накрыл его, потом сверху набросил свою меховую куртку и снова принялся за работу.
Неисправностей больше не было. Барков влез в кабину и попробовал открыть бензокран. Послышался шум льющегося на снег бензина. Значит, он поступал нормально. Но чем соединить концы перебитого бензопровода? Николай обшарил бортовую сумку. Здесь ничего подходящего не нашел; поискал в карманах меховых брюк — там только плоскогубцы; покрутил в руках ракету, размышляя, нельзя ли использовать ее И тут его взгляд упал на резиновый шланг переговорного аппарата. Это и было то, что требовалось.
А восток все светлел и светлел. Автомашины были не страшны: они проносились быстро по шоссе. Другое дело — медленно двигающийся обоз. Николай понимал, что дорога каждая минута.
Он быстро отрезал кусок резинового шланга. Однако соединить концы перебитого провода оказалось нелегким делом. Как только начинал стягивать накрученную на конец шланга проволоку, она срывалась, и все приходилось начинать сначала. Замерзшие пальцы плохо слушались. Наконец с помощью плоскогубцев и проволоки удалось достаточно прочно закрепить концы шланга на перебитом бензопроводе. Бензин теперь без утечки мог поступать в мотор.
