На дне ущелья тихо звенел ручей. Маленький. И родник, из которого начинался ручей, небольшой, вода струйкой выбивалась из-под скалы. Но вода ледяная, обжигала рот, горло. Александр плеснул пригоршней на голую грудь. Перехватило дыхание. Потом радостно засмеялся, принялся мочить волосы, сел, снял сапоги, опустил ноги в ручей. Хорошо!
На дне ущелья прохладно, жары не чувствуется. Искупаться бы, да ручей слишком мал. Королев долго сидел на камне, смотрел на переливающиеся блики в воде. Мысли роились в голове ленивые, какие-то неповоротливые. Вставать не хотелось. Да, служба — службой, а на «гражданке» все-таки лучше. Сейчас купался бы с Таней на Химкинском водохранилище, загорал. А тут надо колоть и колоть надоевшие каменные глыбы, очищать «подушку» под шоссе. Невеселое дело. Вот еще о бдительности говорят. А кого тут среди гор поймаешь? Поди-ка поищи в ущельях! Местного жителя можно и за сутки ни одного не встретить.
Королев повел взглядом по нагромождениям скал. Видом своим, размерами они подавляли. Вот в тайге, наверное, лучше. Утром на политинформации комвзвода опять говорил об острове Даманском, героях-пограничниках. Интересно, смог бы он, Александр, так же, как они, пойти в атаку? Пожалуй, смог бы. Да еще бы отличился. А тут камни да лопата. «Тоже мне служба! — вздохнул Королев. — Нет, на заводе работать лучше. В свободное время иди куда хочешь — на реку, на танцы, в кино…»
Пошел бы с Таней, конечно. А теперь вот Таня даже писать стала редко. Обещала приехать летом, но потом сообщила, что уезжает в Крым отдыхать. Это в восемнадцать-то лет! И за отказ от училища здорово его ругала. Что она понимает? Девчонка! А вот нравится ему, да еще как. Самому бы поехать к ней. Но когда еще отпустят!..
Александр очнулся от дум только тогда, когда захотел закурить, а спичек в карманах не нашел. Опять потерял! Надо написать родным, чтобы прислали зажигалку.
Встал, лениво потянулся и направился по тропинке наверх.
— Букреша, сходи к родничку! — издали закричал Королев. — Ох, и здорово там!
Тот повернул к нему усталое, мокрое от пота лицо, ничего не сказал.
— Сходи, а я в случае кто заглянет сюда, скажу, что за водой пошел.
— Уже заглядывали, — пробурчал Букреев.
— Кто? — насторожился Королев.
— Взводный.
— Фу ты! И как?
— Восемь.
— Что — восемь?
— А что — как?
— Болван! Что взводный сказал?
— Ничего. Посидел тут минут двадцать и ушел.
— Опять! Заметил, значит, что меня нет, ждал. Да…
Букреев опять не ответил.
Королев принялся с ожесточением крошить камни, не разгибаясь, трудился до самого обеда. Настроение снова испортилось. Его работу наблюдал сейчас только сосед, а стоило уйти к родничку, как взводный тут как тут. Надо же!
Злой на всех и вся, пошел с котелком к походной кухне. И когда это кончится — вот так обедать под открытым небом, спать в палатке, многими днями не видеть ни одного нового лица!
Рядом с солдатами, толпившимися у кухни, стоял взводный. Солдаты были без гимнастерок, а командир даже не расстегнул воротничок, затянут ремнями, висит пистолет, на другом боку планшетка. Стройный, подтянутый. Он совсем молодой, говорят, недавно только окончил училище. Судя по общему смеху, лейтенант рассказывал что-то веселое. На подошедшего Королева даже не взглянул.
«Будет взбучка! — решил Александр. — Опять!..»
— Чего толкаешься? — зло одернул он ставшего позади солдата Нестеренко, длинного, нескладного, с огненно-рыжими волосами, нечаянно задевшего его локтем.
— Не понарошку я. Сказывся, чи шо?
— Распустил свои рыжие лохмы и прется!
Нестеренко удивленно уставился на Королева и вдруг усмехнулся:
— Лохмы-то шо. Вот побачу, як нюни свои распустишь на сборище.
Королев оторопел. О каком это собрании говорит Нестеренко? И при чем тут он, Александр? Хотел было спросить, но болезненное самолюбие заставило его промолчать.
Только к концу дня он узнал поразившую его новость. Когда сошлись на очередной перекур, невысокий Букреев глянул на него снизу вверх, сочувствующим тоном произнес:
— Видно, попадет тебе на собрании.
— За что?
— Разбирать будут, — уклончиво ответил солдат.
— Кто тебе сказал?
— Слышал. Комсорг говорил с лейтенантом, еще кое-кого позвали.
— Бережной? Виктор?
— Он.
— Ну я ему!..
У Букреева округлились глаза.
— А что ты ему? Пропесочат, уверен.
Королев совсем расстроился, зло сплюнул.
— Попомнит меня Бережной! Да я ему!..
Что «он ему», Александр так и не договорил. Да и сам не знал, чем бы таким насолить комсоргу.
Когда к кому-либо из солдат приходила посылка, радовался не только он. Дело в том, что все съедобное в посылке делилось на всех. Но на этот раз сгрудившихся у тумбочки Королева ожидало разочарование. Ничего вкусного в посылке не оказалось. Англо-русский словарь, книжка, журналы на английском языке, бумага, конверты, бритвенные лезвия, платочки — разная хозяйственная мелочь. И еще зажигалка. Ею заинтересовались все. Сделана она в виде пистолета. Нажмешь спуск — и сверху открывается защелка, вспыхивает пламя.
— Хорошая вещь! — вертел в руках зажигалку Букреев. Вздохнул. — Такую трудно достать.
