Это заснеженная вершина Алхимии Артистического Мастерства. Она проявляет свою грацию в мгновение, когда «…нет центра и нет окружности»336… когда пространство начинает вибрировать, аккумулируя игровой заряд в 100 000 вольт; когда высшие бесстрашие, радость и любовь уже здесь, даруя узнавание реализации и законченности каждому мгновению; когда мир подобен голографическому изображению, каждый из кусочков которого вмещает и отражает целое, даруя узнавание целого всему, что соприкасается с ним; когда любые состояния Ума становятся украшениями Мастера; когда зритель, актер и роль естественно покоятся в единстве, и в это мгновение безграничный потенциал Театра Реальности раскрывается в полную силу своих Самоосвобождающихся способностей! «Радость, радость! Всюду радость!» Это и есть ВЕЛИКАЯ ПЕЧАТЬ ИСТИНЫ ИГРЫ, заверяющая подлинность и законченность происходящего через проявление Золотого Сечения Образа. Это состояние можно сравнить также с рисунком на воде: все своевременно и на своем месте… но нарисованное растворяется уже в момент своего возникновения, «…как только возникло — уже свободно!»337. Великий Дзэами говорит об этом так: «Каким бы ни был цветок, он не может сохраниться неопавшим. Он дивен тем, что благодаря опаданию существует пора цветения. Знай, что так и в мастерстве: то всего прежде надо считать цветком, что никогда не застаивается. Не застаиваясь, но сменяясь в разнообразных стилях, (мастерство) порождает дивное»338. И это действительно возможно, потому что, совершая этот виртуозный танец, «…мудрец опирается на то, что не улучшается и не находится где-либо»339. Так проявляется искусство Мастера Самоосвобождающейся Игры. Оно вне ожиданий, схватывания и страха… изначально отпущено, полно бесстрашия, радости и любви!
Итак: «…Я — бездонная глубина, из которой возникают все миры. Вне всякой формы, всегда недвижный — таков я»340; «…Я — Брахман… я обитаю во всех существах как чистое сознание, как основа всех явлений… Я — во всем…»341. Это просто, «…совсем как обычная жизнь, только ты всегда паришь в футе от земли»342. С невинностью и непосредственностью ребенка ты мыслишь так же, «…как падают с неба капли дождя, как разбиваются о прибрежные скалы океанские волны, как ночью среди небесных просторов сияют звезды и как пробивается к солнцу зеленая трава, овеваемая свежим весенним ветерком. Воистину человек и есть этот дождь, этот океан, эти звезды и эта трава»343. Здесь, подобно Порфирию, можно вообразить, даже, «Космического Мужа Света», т. е. макрокосмического человека, «…чья голова — небо, тело — эфир, ноги — земля, а воды вокруг — океанские глубины»344. Призвав, также, кабалистического Адама Кадмона — Божественного Человека 345, «…мы можем говорить о его глазе, который есть солнце, его дыхании, которое есть ветер, о его членах и его сердце которые…» и т. д. и т. п.346
«Так будь же сам вселенной и творцом!
Сознай себя божественным и вечным
И плавь миры по льялам душ и вер.
Будь дерзким зодчим вавилонских башен
Ты — заклинатель сфинксов и химер…»347
И под финал: «Это наслаждение, фантазия и поэзия раскованного и отпущенного на свободу Ума; он резвится и играет цепочками умозаключений, как цветочными гирляндами, и танцует, держась за них»348. И «…когда-нибудь холодной и прозрачной ночью луна осветит притихшую в ожидании Землю, просто чтобы напомнить всем оставшимся и отставшим, что все это игра. Лунный свет воспламенит сны в их спящих сердцах, и страстное желание пробудится в глубине этой беспокойной ночи, и всех нас снова потянет отвечать на жалобные молитвы, и мы окажемся прямо здесь, прямо сейчас, недоумевая, что бы это значило на самом деле, пока вспышка понимания не пробежит по нашему лицу, и все будет кончено. Мы внезапно возникнем, как сама луна, и будем напевать ее сны в своем собственном сердце; и мы возникнем, как сама Земля, и будем славить всех ее благословенных обитателей; и мы возникнем, как само Солнце, бесконечно сияющее и слишком очевидное, чтобы его увидеть; и в этом Одном Вкусе первичной чистоты, без начала и без конца, без входа и выхода, без рождения и смерти…» мы возникнем как великая самоосвобождающаяся потенция, великая радость и великий ужас — быть всем! Мы возникнем как Великие Артисты, как Мастера Игры, являющиеся ничем иным, как самой САМООСВОБОЖДАЮЩЕЙСЯ СТИХИЕЙ ИГРЫ!
