Дело в том, что там, где внешний мир «существует независимо от нас» и «создан не нами» (!!!), мы всегда будем ощущать себя маленькими и беззащитными! И как бы мы ни старались быть сильными, он (этот «созданный не нами» мир) всегда будет больше, и мы всегда будем проигрывать! Говоря словами известного психокибернетика Грегори Бейтсона: «…мы всегда будем жертвой Большого Мира»221!
И эту мысль есть смысл повторить очень много раз: В МИРЕ, СОЗДАННОМ НЕ НАМИ, ТВОРЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА! И еще раз: НЕТ, И НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ТВОРЧЕСКОЙ РЕАЛИЗАЦИИ В МИРЕ, В КОТОРОМ НЕ МЫ ИГРАЕМ РОЛИ, А РОЛИ ИГРАЮТ НАС! И все это означает, что туда, «…где “реальная” Вселенная существует отдельно от нас, неизбежно опускается мрачная паутина насилия и ужаса»222. Это означает, что в обстоятельствах созданного не нами мира нашей единственной возможностью будет т. н. «внешняя мотивация»223, а нашей единственной потребностью — напряженная «боевая стойка» и естественное желание демонстрировать правоту, социальную значимость, успешность и сексапильность нашей роли. И так демон игры легким артистичным жестом вписывает нас в «туннель реальности» т. н. «демонстративных» ценностей, тотально выхолащивая творческую потенцию и способность творить свой мир!
Еще и еще раз: В МИРЕ, СОЗДАННОМ НЕ НАМИ, ТВОРЧЕСКАЯ РЕАЛИЗАЦИЯ НЕВОЗМОЖНА! Но! И это самое фантастичное из всего сказанного выше: в этой невротично-конфликтогенной по своей природе позиции хранится невероятный творческий потенциал для создания своих правил и своей собственной ИГРЫ!
ВНИМАНИЕ!
Здесь начинается «миф о герое», который, подобно бесстрашному «алхимику духа»224, терзаемый непоколебимой амбицией совершенства, решается-таки схватить за горло т. н. «дракона шизофрении», направив свой путь в темный лабиринт своего собственного подсознания, в поисках того самого Мастерства, о котором не перестают на разных языках говорить «Делатели» разных эпох и направлений.
<p>14. Артистический невротизм</p>Между словами «артист» и «невротик» человечество всегда ставило (и справедливо продолжает ставить) знак равенства. И что же роднит эти два понятия? «Какие невидимые, интимные нити связывают воедино театр и невротизм?..»225. Известно, например, что «…счастливый человек — плохой актер; у него мало искренних поводов к тому, чтобы искать, вопрошать, сомневаться, быть недовольным жизнью и собой. (…) Считается, что актер, говорящий о своей счастливой творческой судьбе, говорит совсем не о том счастье, которое имеют в виду обыкновенные люди… Происхождение этого счастья таково, что многие не пожелали бы его для себя. (…) Настоящим актером может быть лишь тот, кто способен страдать и вмещать в себя страдание. (…) Острое переживание внутреннего противоречия в себе, гнетущая неуверенность и боль собственного существования, разлад с самим собой, безысходное чувство вины, страдание и отчаяние от невозможности выразить себя, от ненужности твоего лучшего другим, тоска по правде и высшей разумности, несбыточные надежды, опрокинутая любовь и вера… — вот достаточный повод, чтобы быть актером»226.
Вывод: наша профессия требует НЕВРОТИЗМА! Невротизм — основа ее жизнедеятельности! И почему?
Это особая и очень большая тема. Но если коротко сформулировать суть невротического положения Ума, то получится следующее: невротик — это тот, кто в общении с другими и с миром в целом сознательно или несознательно стремится к моделированию конфликта!227. Невротик не может иначе: «…он летит на конфликт, как мотылек на огонь: боится и жаждет одновременно… его “нервная почва”, конфликтогенная по самой основе своей… бессознательное укоренение невротика в своей “нервной почве” есть не что иное, как установка его психики на конфликт, готовность переживать конфликт всегда и всюду»228. Или словами Шекспира: «Природа дарования, коим я обладаю, очень-очень проста. Ум мой от рождения предрасположен к фантазии, причудливо выражающейся в образах. Зачинаются они во чреве памяти, возрастают в лоне pia mater229 и рождаются на свет с помощью благосклонно сошедшихся вместе условий. Но дарование расцветает лишь в том, в ком оно достигает предельного обострения»230.
