3) А радость, возникшую в результате открытых возможностей, уже невозможно отделить от других — она естественным образом разливается повсюду в тех или иных формах игры — это ЛЮБОВЬ. Именно она проявляет реальность роли в нас.
Эти три абсолютных качества в единстве: бесстрашие, радость и любовь составляют, по мнению мастеров, состояние высочайшего человеческого функционирования, смысл и истинную природу творчества — неуничтожимое вращение КОЛЕСА ВЫСШЕЙ РАДОСТИ!Повелитель Игры представляет собой непосредственный процесс работы этого атомного реактора. И это означает, что РЕАЛЬНОСТЬ как таковая САМОВДОХНОВЕННА! Антонио Менегетти называет этот феномен «Ин-се», — универсальной реальностью.462 Буддийским аналогом этого можно считать единство «Трех Тел Будды»: Дхармакайи, Самбхогакайи и Нирманакайи463, т. е. пустоты, творческой потенции и любви. В Алхимии Игры манифестацией этого единства является греческая буква π, украшающая пространство над головой Повелителя Игры.
И ещё раз, в грубом стиле: БЕССТРАШИЕ+РАДОСТЬ+ЛЮБОВЬ=ВДОХНОВЕНИЕ! Оно вмещает в себя всех и вся и не принадлежит никому. ОНО — НЕЛИЧНОСТНО! Фактически, состояние вращения КОЛЕСА ВЫСШЕЙ РАДОСТИ — это цель всех методов в ИГРЕ. Но фундаментом для сознательного запрыгивания на этот высокий уровень функционирования является предварительное кропотливое накопление позитивных впечатлений в Уме. Поэтому и говорится, что «…право творить по вдохновению»464 — это долгосрочный проект. Говоря словами великого Тальма: «Актер должен быть одарен от природы организацией особого рода. Ибо понятно, что человек, предназначенный изображать страсти в высочайшем их напряжении, во всем их неистовстве, должен обладать исключительной энергией»465. Теоретически, саму технологию можно объяснить как процесс отождествления с формой Повелителя Игры (как одиночной, так и в союзе со своим женским аспектом) и в более сложной версии — с использованием т. н. ВИРТУАЛЬНОГО ДЫХАНИЯ, что, в свою очередь, приводит к самому драгоценному феномену в профессии — к ВИРТУАЛЬНОЙ ПОЗИЦИИ УМА, или к ПОЗИЦИИ «π», в которой все три уровня Театра Реальности сливаются воедино, для того чтобы создать наимощнейшее по своей эффективности переживание «ДЫШАЩЕГО ОБРАЗА».
Практически, механизм вращения Колеса Высшей Радости работает следующим образом: сначала мы, успокоив Ум, растворяемся в пустотной природе зрителя (женский принцип). Затем уверенным жестом ставим в центр этого пространства «точку-ось», т. е. вносим элемент т. н. «заземления», идеи, или цели (мужской принцип), и… и… и что же произойдет при этом? — как только мы это сделали, пространство зрителя круговыми движениями начнет как бы стягиваться к центральной точке, циркулировать вокруг нее, придавая идее-цели все большую плотность. Это называется «opus circulatorum». Знаменитый алхимик Михаель Майер, говорит об этом так: «…герой приводит в движение эти круговращения, оставляя в сияющей субстанции ртути, как в зеркале, формы, откуда человеческое усердие может добывать золото»466. И далее: так «…сияющая глина, замешенная рукой самого Величайшего и Всемогущего Гончара, с земной субстанцией, собирает и задерживает лучи солнца»467. Так на «территории вдохновения» рождается т. н. «многосенсорный человек», т. е. существо с эволюционно продвинутым сознанием, более способный к интуиции, и более тонко воспринимающий окружающий мир…468 Идея вращения не нова, она отражает фундаментальный принцип мироздания и имеет место фактически во всех практических системах познания и самопознания. Известно также, что «…молекулы, атомы и элементарные частицы являются сферическими вихрями, которые, в свою очередь, представляют собой проекции вихрей пространств более высоких топологических измерений, чем трехмерное (гипервихрей)»469. Этот процесс спиралевидного стягивания пространства к центру в некоторых восточных традициях называется танцем «тело-глазого» дракона вокруг жертвы, и неминуемым следствием этого танца-охоты является вдохновенное рождение Вселеннойновоймысле-формы. Далее, нам остается только удерживать в Уме состояние осведомленности о трех составляющих этого процесса: 1) — о пустом, и поэтому тотально бесстрашном пространстве зрителя; 2) — о вибрирующей интенсивной радостью творческой потенции актера; и 3) — о жесте теплоты, сочувствия и любви, проявляющемся через активность роли.
