Константин с Людвикой беспрепятственно прошли к месту выдачи багажа, взяли чемодан и точно так же вышли из терминала, минуя какие-то очереди и досмотры, хотя все в это время как-то усиленно боролись с терроризмом. Видимо, Людвика просто не понимала, зачем всё это нужно, а Константин думал только об одном: «Обратно тоже нужно ехать». Внутренне содрогаясь от того, что опять нужно садиться в этот автомобиль, он с наигранной небрежностью, как ему казалось, произнёс:
– Ну, теперь я поеду за рулём! Я покажу тебе, как нужно ездить по всем правилам!
– Это есть мой дело! – ответила Людвика и села за руль.
– Ты в первый раз за рулём?
Они уже ехали.
– Разве ты не видеть меня, когда ехать сюда? – удивилась она.
– Видеть! – кивнул головой Константин.
Опять на каждом шагу случались аварийные ситуации, но они опять-таки доехали. Людвика ловко припарковала машину. Константин хотел выйти, но Людвика не спешила.
– Почему ты бояться ехать?
– Я много раз думал, что мы разобьёмся.
– Ты думать, что это есть случайность, а я есть безумный женщин, который носиться, как молодые люди, на удача, сломя голова?
– Честно говоря, да!
– Ты не уметь честно думать. Твой голова ветер!
Константин в другой раз постарался бы что-нибудь возразить, уточнить, что имела в виду Людвика под словами «честно думать», или самому попытаться это понять, но не сейчас. Он был так измотан впечатлениями, что мысли не складывались в слова и вообще ни во что не складывались.
Константин взял чемодан, который, казалось, потяжелел вдвое.
– Дать мне моя чемодана! – попросила Людвика.
– Я донесу! – попытался он возразить.
– Где твой сила? Ты помогать мне думать? Ты ехать вместо машина?
– Нет.
Людвика легко подняла чемодан, как будто он ничего не весил, и пошла не оглядываясь.
Константин поплёлся сзади, ему было от всего тошно и ничего не хотелось. Конечно, можно было уехать, но нужно было зайти попрощаться с Людмилой Петровной и Антонио. Он еле-еле тащился по ступеням с тяжёлой головой. Думать было противно.
Дверь в квартиру была не заперта. Он прошёл по коридору. В квартире никого не было, только с кухни раздавались звуки мытья посуды. На кухне была одна Людвика.
– А где Людмила Петровна и Антонио?
– Ты делать чего не хотеть. Твой вежливость – твой глупость!
Вот уж с ней-то он не стал прощаться.
«Терпеть не могу ни богов, ни богинь! Меня от них тошнит!» – мысленно произнёс Константин. Он бы ещё и выругался, но очень устал.
– Ненавижу книги!!! – сказал Антонио, закрыв томик стихов испанских поэтов.
Людмила Петровна как будто специально дожидалась этой фразы, чтобы выронить из рук чашку. Чашка, естественно, разбилась.
– К счастью! – сказала она. – А может быть, и нет! Всё равно! Девятнадцатый век – старая уже была, многое повидала! Моя любимая чашка. Мне почему-то хочется что-нибудь разбить! Может быть, кофейник? Тоже раритет! Коллекционеры меня убили бы за одни только такие мысли. В жизни приходилось всё беречь, но я никогда ничего не берегла. А чем же вам книги не угодили?
– Они отвлекают от себя! Теряешь себя и своё время.
– Так подайте в суд на всех авторов сразу! Переведите в рубли время, затраченное на чтение. Сколько стоит час вашего времени? Приплюсуйте моральный ущерб! Моральный ущерб велик?
– Велик и невосполним!
– Вот видите! Из-за книг вы стали ущербным человеком!
– Да! Моральным уродом! Людмила Петровна, а что с вами произошло? – спросил Антонио.
– Ничего особенного! Просто всё удачно сложилось!
Она слушала сплетни от Маргариты Сергеевны, и ей казалось, что вот-вот у неё расколется голова. Маргарита Сергеевна заливалась соловьём – можно было рассказывать за несколько лет, не рискуя нарваться на «это я давно уже слышала, там всё не так!».
– Как, вы совсем ничего об этом не знаете? – с восторгом спрашивала Маргарита Сергеевна и говорила, говорила, говорила.
«Вот он, ад бессмысленности! Она меня добьёт! Вот в этом и закончится моя жизнь. Вот завершение всего! Всё-таки я прошла и через это. Видимо, я сейчас умру. Именно так, как я захотела!»
Маргарита Сергеевна кашлянула и достала носовой платок, на несколько мгновений возникла пауза.
– А почему вы с ней-то не общаетесь? – с мазохистским упорством спросила Людмила Петровна. – Вы же такими подругами были?
Маргарита Сергеевна для ответа встала в определённую позу, недаром бывшая актриса:
– О чём я могу с ней разговаривать, если ихний кот гадит под нашей дверью?!
– Постойте!!! Как вы сказали???
– Ну, её кот повадился гадить…
– Нет! Вы сказали: «О чём я могу с ней разговаривать, если ихний кот гадит под нашей дверью?!»
– Ну да! – удивилась Маргарита Сергеевна и стала вдаваться в подробности.
Дальше всё было уже не важно! Именно этой фразы не хватало для завершения всего. И сейчас сошлись воедино все противоречия или противовесы и таяли в воздухе. От жизни не осталось ничего. Как будто и не жила!
«Вот из чего состоит жизнь!»
И появилась тишина. Никогда ничем не нарушаемая.
