– Как? Значит, я тебя неправильно понял?! Я думал, что ты стал чуть ли не святым!
– А я и есть святой! Смотри, как выглядят настоящие святые! И ни одного живого человека я не убивал – только мёртвых! А ты не заметил, что происходит с неубитыми людьми? Они умирают! Это не я всех убиваю! Почему тот убийца тебя не возмущает? Тому, кто ищет и познаёт – смерть не помеха. Мы говорим об убийстве, потому что ты можешь говорить только о путанице в своей голове, ни о чём другом! В тебе сейчас нет тонкости, и всё, что бы ты ни делал и о чём бы ни думал – это чудовищно! Жаль!
– А что такое тонкость? – спросил Константин.
– Ты хочешь, чтобы я объяснил тебе, что такое тонкость? Ты меня с кем-то путаешь, я милостыню не подаю. Только нищие подают нищим. Ты зря это порвал, – усмехнулся Григорий, указав на пакет с порванными книгами, – там всё, что нужно для нищего!
Он повернулся и ушёл не оглядываясь.
Константин смотрел вслед Клинобородому, и у него возникло впечатление, что Клинобородый весит десятки тонн. Казалось, что он вот–вот наступит на какое-нибудь слабое место в асфальте и провалится к центру Земли. При этом походка у Клинобородого была необычайно лёгкой, гибкой, плывущей. Одно с другим никак не вязалось. Константин отвёл взгляд. Это производило жуткое впечатление.
– И как это понимать? – спросил Константин Людвику, закончив свой рассказ о встрече с Клинобородым.
– Ты очень плохо владеть своя разум! – ответил за неё Антонио, постучав по журнальному столику костяшками пальцев, к всеобщему удовольствию всех присутствующих.
– Он кое-что знать, но ничего не понимать! – ответила Людвика, когда все просмеялись.
– А что он имел в виду под тонкостью?
– Разве мы можем обсуждать тонкость нашими грубыми словами?! – вздохнула Людмила Петровна, – Очень плохо!
– Без тонкость люди помирать, – подтвердила Людвика.
В противовес законам природы люди древности придумали свои законы и обрели независимость, жизнь общества расцветала. На Архипелаге любимыми развлечениями того времени были спортивные состязания, и среди них особо почиталась борьба. Каждые несколько лет в соответствии со звёздным календарём устраивались главные спортивные состязания. Победители награждались щедро и являлись самыми уважаемыми людьми в обществе.
Был среди борцов один честолюбивый юноша, звали его Срам. Борец он был никудышный, но со многими поспорил, что будет победителем на главных спортивных состязаниях. С ним охотно спорили и подписывали долговые свитки, зная о его посредственных способностях.
Срам пошёл на хитрость. В состязаниях он не участвовал. Подошёл последний день соревнований, и в соответствии с законами и традицией борец, победивший всех, приглашал на поединок любого желающего. Тут явился Срам. Он вымазался с ног до головы нечистотами из отхожей ямы, и все сторонились его и были возмущены таким поведением. Запачкаться нечистотами в дни священных соревнований считалось несмываемым позором. Срам вызвался бороться с сильнейшим, но тот побрезговал прикоснуться к Сраму и утратил свою победу.
Трижды мудрый и справедливый судья вызывал всех желающих бороться со Срамом, но желающих не было. Так Срам был признан лучшим борцом Архипелага, получил титул Божественного и все причитающиеся победителю награды.
Срам отмылся. В плаще небожителя, на колеснице, запряжённой восьмёркой белых лошадей, разъезжал он по всему Архипелагу, и все, кроме Цезаря, обязаны были уступать ему дорогу. Его богатые поместья вызывали у многих зависть и восхищение. Недолго богатые девушки сторонились его, тут же нашлась и невеста ему под стать.
Негодующие голоса постепенно ослабевали, и в одной из застольных бесед о нём было сказано:
– Он гений!
На следующие соревнования сотни юношей, обмазанных нечистотами, устремились к стадиону, но не получили ничего. Прослышав накануне о намерениях некоторых из них, Цезарь издал указ о гигиенических требованиях к участникам спортивных состязаний, а также ко всем зрителям. Юношей, обмазанных нечистотами, не пустили на стадион и безжалостно избили плетьми.
До той поры на Архипелаге не было аристократии. Срам Божественный и его жена, по закону именовавшаяся Осрамина Божественная, были первыми. Когда отсутствуют достоинства естественного порядка, они непременно должны чем-то компенсироваться. А божественность всегда требует подтверждений. Особым смыслом, доступным лишь немногим, наделялись манеры поведения, демонстрирующие достоинство, превосходство, а в некоторых случаях даже неувядающую нравственность.
Такая стратегия имела успех. Люди перестали понимать, почему поступок Срама они считали чем-то недостойным. Один из историков, описывая времена появления аристократии, оставил на полях рукописи такую запись: «Если вы пожелаете что-либо спрятать, то лучшего места, чем человеческий разум, вам не найти».
