– Да, она умела быть по-светски неотразимой и обворожительной, если хотела, разумеется. Не зря ведь её воспитывала самая настоящая «Смолянка». Но! – она подняла выразительно ладонь вверх. – Заметить, что у неё на душе на самом деле, не смог бы никто, так что не комплексуй понапрасну, – бодро закончила Ася и снова прямо и твёрдо посмотрела мне в глаза. Я отвернулся.
– Я хочу, – ясно произнесла она, – сделать тебе важное предложение. – Она помолчала. – Начни писать книгу.
– О чём? – машинально откликнулся я, погружённый в свои воспоминания.
– О самопревосхождении, конечно.
Сначала я даже не понял, правильно ли её расслышал, потом не поверил тому, что услышал, потом – вскочил, замахал руками и, кажется, забыл о своей неловкости:
– Это невозможно! Ты соображаешь, что говоришь? Да я ничего в жизни не писал, кроме SMS и пояснений к компьютерным программам!
– Это неважно. Послушай меня. Послушай! – повторяла она, потому что я бегал по комнате, отчаянно жестикулируя и произнося какие-то междометия.
– Ты так разволновался, будто сам думал об этом, но не решался признаться.
Ася уже откровенно насмешливо смотрела на меня, сложив руки у груди.
У тебя разыгралось воображение, – буркнул я.
– Воображение здесь не при чём. – Ася спокойно наблюдала за моими передвижениями, пока я не остановился и произнёс:
– Закроем тему.
– Не вопрос. Только это не моё предложение, вернее, не только моё, а ещё и Сонечкино.
– Софья Алексеевна… так пожелала? Но зачем?
Ася стала отчётливо произносить фразы, делая ударения в определённых местах:
– Она сказала, у тебя сейчас довольно редкое сочетание состояний: взволнованной готовности и искренней восприимчивости. К тому же, нервы напряжены из-за кризиса, ты не равнодушен, в том числе, и к новому знанию, поэтому быстро движешься, поглощаешь, перерабатываешь информацию…
– У тебя получается, я её съедаю…
– Очень остроумно. Продолжим? Так что, описывая то, что думаешь и чувствуешь, step by step, уже в процессе написания ты сможешь, ко всеобщему удовлетворению всех участников, решить все ваши проблемы, а потом, если всё будет идти правильно и хорошо, уже и сам начнёшь получать удовольствие от этого процесса… раздумий. Может быть, даже раньше. Сонечка часто повторяла: обретение истины возможно, когда есть искреннее чувство к самому знанию и открытость ему же. Я бы ещё от себя добавила, что и её саму забывать негоже, не только потому, что она такая прекрасная… – Она-то прекрасна, – вздохнул я.
– Без комментариев, рыцарь, – откликнулась Ася и продолжила, – а потому, что в ней сосредоточились нити, пучки мыслей, текстов, чувств, энергий, если ты понимаешь, что я хочу сказать. В общем, они тоже не должны пропасть. Да и долги надо отдавать, – прибавила она со значением.
Ася облегчённо выдохнула, как бы исполнив самую трудную часть необходимой работы, и откинулась в кресле, изучающе глядя на меня. Я молча отошёл к окну. На улице уже не было так серо и пасмурно, день разгорался, и чувствовалось, что скоро появится нежное мартовское солнце.
– Да кому это нужно? – наконец хмуро проговорил я.
– Согласна. Мало кому. Так ведь это не рыночный заказ, где важен спрос, сбыт, прибыль и прочее. А если всё-таки выражаться на этом языке, то получается – «штучный товар для малого круга знатоков». На самом деле речь вообще не идёт ни о какой выгоде или материальной цели, тем более не о так называемой «элите» в современно-гламурном издании. Их просто не существует в данном случае.
– Это никому не нужно, – тупо повторил я.
– Это нужно тебе – для осознания себя. Мне – для того же самого и для радости, что кто-то стал… немного лучше и добрее, скажем пока так.
– Почему же «добрее»? – не понял я и повернулся к Асе.
– Потому что это будет дар Сонечке в память о том, что не напрасно она… бисер рассыпала.
– Говори уж прямо, «метала»!
– Не буду. Это неправда, а Сонечка с детства приучила меня не лгать, и теперь я просто физически не могу это делать, у меня слова буквально застревают в горле.
Ася тихо посмеивалась, но при этом так трогательно смотрела и прикладывала палец к губам, что, действительно, стала похожа на маленькую девочку.
– А почему ты сама не хочешь написать? – с опозданием сообразил я и с интересом взглянул на Асю.
– Пробовала. Не получилось.
– И что же у нас выходит? – уже уверенно сопротивлялся я. —
У тебя, человека с гуманитарным образованием, как я понимаю…
– …несколькими дипломами высшего гуманитарного образования, – смеясь, вставила Ася.
– Ещё лучше! …человека, всю жизнь прожившего с Сонечкой, – не получилось, а у меня, технаря, который и знаком-то был с ней без году неделю, – получится? Да?
Да. У тебя и для тебя сейчас открыты двери, так иногда бывает, – мило улыбнулась Ася.
– Скажи ещё «врата»…
– Можно и «врата». Кстати, они так же легко закрываются, как и открываются, если ты, например, поленишься и не купишь лотерейный билет.
– А это ещё что такое?
– Господи! Ты и этого не знаешь?
– Не знаю. Поэтому не могу и не хочу.
