– Так далеко я бы на твоём месте сейчас не заглядывала, – ответила Ася, хотя я был совершенно уверен, что ни о чём не спрашивал её вслух. Но это почему-то совершенно меня не удивило.
Понимаешь, – продолжала она, – люди постоянно делают одну и ту же ошибку. Они ставят глобальные, общечеловеческие вопросы, относящиеся к целому миру, возмущаются его несовершенством и изобилием непобедимого, на их взгляд, Зла, искренне желают изменить этот мир, а им надо понять всего лишь простую вещь: сначала нужно решить проблемы внутри себя, чтобы двигаться вперёд, в том числе и во внешнем мире; стать способными хотя бы осмыслить часть истинного Знания, которое зашифровано и которое открывается человеку только по мере его прозрения, осознания самого себя, и уже на этой основе – осознания мира. Никак иначе.
– Кажется, я уже сомневаюсь, что что-то знаю…
– Так это же прекрасно! В добрый путь, искатель.
– А ты не хотела бы привести хоть один пример?
– As you please. Все знают, по крайней мере, думают, что знают – в основе всего лежит ЛЮБОВЬ. Все пьесы, романы, песни, кризисы и разочарования, львиная доля работы психологов и социальных педагогов, врачей и социальных работников – связаны с любовной сферой. Пока убедительно?
– Да.
– Тогда постарайся ответить на такой вопрос: почему, если Любовь пронизывает всё и всех, если она сверхценна и «сильна, как смерть», если от неё зависит счастье человека, то откуда так много несчастных людей?
Я, кажется, начал что-то понимать, но сам не мог сформулировать, а вспомнил слова Софьи Алексеевны из послания апостола Павла:
– «Любовь не завидует, не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не мыслит зла…»
– И такая любовь, – подхватила Ася, – без собственничества и ревности, без эго и гордыни, – неизменно приводит к счастью, или даже благодати, что ещё выше. Только вот зародиться, «случиться» она может лишь внутри человека и с помощью его собственных усилий.
– Где же её такую найти? – печально отозвался я.
Об этом и речь…
– Ася! Скажи на милость, почему Софья Алексеевна была со мной на «вы»?
– Ты не помнишь, – утвердительно произнесла Ася, – когда мы с тобой встречались ещё в детском саду, она неизменно говорила: «Молодой человек, не могли бы ВЫ…», ну, и дальше чтонибудь, вроде – «подать мне перчатки» или «стакан воды».
Потом без перерыва добавила:
– Мне пора уезжать.
Однако, несмотря на этот новый, строгий тон, я теперь явственно ощущал, что отношения между нами изменились, и вовсе не в худшую сторону. Я уже не чувствовал себя неловким чужаком, случайно оказавшимся в её доме, скорее, возможным партнёром по «общему делу», поэтому почти уверенно произнёс:
– Может быть, мы вместе будем работать?
– Да я и не отказываюсь. Вот, возьми для начала.
Она порылась в письменном столе, достала планшет и протянула мне.
– Это мои «непричёсанные мысли». Можешь их использовать или не использовать, как захочешь. А вдруг что-то пригодится?
– Ты сомневаешься? – усмехнулся я.
Потом она нашла где-то ещё красиво оформленный подарочный буклет с отпечатанным текстом и тоже отдала мне. Я прочитал сначала про себя, потом вслух:
Посвящается моей любимой бабушке
Пора! Я вышла на дорогу,
Туда, где путь поэта серебром блестит,
Хочу продлить свою молитву Богу,
Услышать, как звезда с звездою говорит.
И ты услышь меня, небесное творенье, Настало время камни собирать.
Открой свой тайный мир, хотя бы на мгновенье, Чтоб я смогла его здесь воссоздать.
Наверное, в Искусстве Сотворенья
Есть сокровенный замысел Творца.
Его, быть может, Муза вдохновенья
Познать способна, и тогда гонца
Послать – тебе иль мне, или кому иному,
Идущему навстречу ей святому,
Философу, бродяге, да любому
С необщим выражением Лица,
Как сыну блудному, нашедшему Отца.
А.-М.
Я спокойно произнёс, пристально глядя на Асю:
– Я так не смогу.
– И не надо. Пиши прозу. Отступать тебе некуда.
Я промолчал и подумал: «Похоже, она права насчёт отступления». И мы заговорили о будущей книге, как о чём-то решённом именно для нас и ни для кого больше. Потом я спросил:
– И всё-таки, почему Сонечка сама не написала о самопревосхождении?
– Не знаю. Я говорила ей об этом и уговаривала тысячу раз: «Ну, Сонечка, ну хоть несколько страниц! Хочешь, я тебя запру, как Лао-Цзы на границе, и не выпущу, пока не напишешь свои нетленные строчки»… – И что?
– Как видишь. Без результата. Её уже нет, и книги тоже. О причинах могу только догадываться. Она-то сама их называла, и каждый раз разные, вовсе не связанные друг с другом!
Например?
– Пожалуйста. Она не считала слово своей стихией.
Ася увидела, что я готов возражать.
