Дина поспешно достала платочек из кармана брюк, вытерла налившиеся слезами глаза. Бедный кот, расчихавшись от табачного дыма, соскочил с колен Дины и убежал за портьеру.
– Завидую, что он у вас был первым. Мне мой первый снится в кошмарных снах, и наяву я не могу забыть о нём вот уже пятнадцать лет.
– Пятнадцать? Но вам же ещё нет двадцати восьми… – Я прижала локтём трепыхнувшееся сердце. – Вы встречаетесь?
– Нет. Он мёртв, – просто ответила Дина и потушила сигарету.
Я тупо смотрела на Дину и молчала. Часы пробили один раз. Час ночи шестнадцатого августа, субботы, первого дня какой-то новой, неведомой эры. Получается, что ещё один любовник роковой женщины, на сей раз первый, до срока покинул земную юдоль.
– Я слышала, что вы своим партнёрам любите давать прозвища. – Я понимала, что говорю не о том, о чём сейчас нужно говорить, но ничего не могла с собой поделать. – Значит, того, кто вчера был с вами, вы нарекли Антаресом. Можно узнать, почему?
– У меня есть такая милая привычка. Имеется и практический смысл. Я часто встречаюсь с известными людьми, которые не хотят, чтобы их имена произносились вслух. Антарес из их числа, как вы понимаете. Почему такое прозвище?
Дина немного подумала, будто сомневаясь, стоит ли посвящать меня в интимные тонкости их отношений.
– Антарес – альфа-звезда созвездия Скорпиона. Как вам известно, это его знак. Гигантская красная звезда, между прочим, навигационная. Он звал меня Альрами – это альфа Стрельца. Мне нравилось, что мы так обращались друг к другу – красиво, романтично и для других не понятно. Мы ни разу не произнесли настоящих имён, в том числе и вчера, когда вы так пристально следили за нами. Как зовут вашу девочку?
– Октябрина. Я называю её Ота, ей ведь всего три годика.
– Потрясающе редкое имя! – восхитилась Дина, похоже, совершенно позабыв, какие обстоятельства свели нас в этой комнате. – Она родилась в октябре?
– Нет. Её день рождения приходится на последний день мая. Октябриной звали мою маму, её бабушку. Она входила в штат обслуги «Белого Дома» и погибла в девяносто третьем году. Мама действительно родилась в октябре. Ей было всего сорок лет. Попала под обстрел, стала случайной жертвой той ужасной бойни. Я была в начале беременности…
– Антарес знает о ребёнке? – со слезами в голосе спросила Дина и опять полезла за платочком.
– Скорее всего, нет. Он и не должен знать. Я решила родить, не ожидая никакой помощи от него. Кстати, если вы встретитесь с ним, не говорите ничего о моей девочке. Обещаете?
– Вряд ли это произойдёт когда-нибудь. Мы вчера расстались навсегда. Это был наш прощальный ужин.
Дина говорила слегка гнусаво, придерживая платочек у подбородка. Её левая рука впилась в подлокотник кресла так, что побелели костяшки пальцев.
– Вы обронили фразу о том, что моё присутствие испортило вам ужин в «Вене». Лично вам или ему тоже? Он видел меня?..
– Нет, – успокоила Дина, и я не знала, правду она говорит или из вежливости что-то скрывает. – Лично мне. А он обязательно подошёл бы к вам и поздоровался. Антарес не из тех, что прячется в кусты, когда встречает прежнюю подругу. Вы любили его…
Дина пристально разглядывала моё пылающее в полумраке лицо. Люстру она погасила, и оставила старинный торшер с бронзовым двуглавым орлом над абажуром.
– И любите до сих пор, как я вижу. Вы испугались… Верно я говорю? Испугались за него.
И Дина прикрыла глаза, взмахнув длинными ресницами.
– Испугалась. – Я не стала вилять и придумывать оправдания своему поведению в «Вене». – Судите сами, Дина Геннадьевна. Вас видели на улице Космонавта Волкова в обществе вашего отца. Тем же вечером он погиб. Вас заметили в ресторане «Гавана» за одним столиком с бывшим мужем, а наутро его нашли убитым. От горя скончалась и его беременная супруга. Вы были любовницей двух друзей – Владимира Огнева и Александра Проваторова. Они оба ушли из жизни при загадочных обстоятельствах. Покончил с собой ваш жених Игорь Метельский, и вы вновь были рядом с ним. Сегодня вы сами упомянули ещё двоих, которых больше нет. Американец, подаривший вам перстень, и ваш первый мужчина… Согласитесь, что у меня были основания опасаться за жизнь человека, которого я действительно люблю. Я должна была убедиться, что ему ничего не угрожает.
