Ная встала и дотронулась кончиками длинных прозрачным пальчиков до фотографии парня.
– Он под Москвой погиб в сорок первом году. Даня двух дочерей растила одна. У неё ещё сын был, самый старший, умер до войны. Он дизентерией заболел. В память Дани Дину назвали, на одну и ту же букву. А маму – в память Григория.
Ная видела, что мне интересно её слушать, и тараторила без умолку.
– Даня на последние деньги статуэтки покупала, очень красивые и редкие. А после перед Аидой и Златой извинялась, что не могла удержаться. Загляденье, правда ведь? Их ещё больше было, но когда тётя Злата кооператив строила, половину пришлось продать. Но после того как бабушка Даня умерла, ни одной статуэтки никто не тронул.
– Действительно, очень мило, – с готовностью согласилась я. В другое время я внимательнее осмотрела бы коллекцию, но сейчас меня интересовала одна только Дина. – Твоя тётя ещё и к Илье Марковичу ездила, в Измайлово. Важная встреча состоялась уже после. Дина не говорила, с кем собирается встречаться?
– Она с нами не откровенничает, – горестно призналась Ная. – Но, судя по принесённому букету роз, это – VIP-персона. Двадцать пять штук импортных розочек не каждый потянет. Это эксклюзивный букет, и розы уже обработали по специальной технологии, чтобы долго не вяли, – объяснила Ная, таинственно оглядываясь на дверь. – Дине часто цветы дарили – целые корзины, огромные букеты. Бывало, что они даже в машину не вмещались! – Ная замолчала, прислушалась. – Ну, я смываюсь, а то Дина сейчас придёт, будет ругаться…
Ная улетела, едва касаясь натёртого дубового паркета подошвами домашних туфелек. А я взяла Каспара на руки и вернулась в кресло, изо всех сил стараясь казаться спокойной. Сизая мочка кошачьего носа шевелилась, как у кролика. Я смотрела на закрытый рояль, на бюст курчавого насупленного композитора, на гантели, лежащие у батареи и свёрнутый в жгут костюм для занятий аэробикой.
Жаль, что я не могу увидеть через окно двор, куда уже должны прибыть Лёшкины ребята. Но я знаю, что они здесь, и от этого мне становится немного легче. Скорее всего, тёплая семейная обстановка сделает Дину более терпимой и сговорчивой; а, значит, я за свою жизнь могу не опасаться. Думать следует о другом – как заставить Дину поверить мне, хоть немного раскрыться, и в конечном итоге облегчить душу. Я чувствовала, видела, понимала, что непроницаемая роковая женщина тоже страдает, мечется, борется с собой и ищет человека, готового её выслушать…
– Извините, что заставила вас немного подождать, – раздался от дверей глубокий хрипловатый голос.
Я вскинула голову и встретилась с потухшим взглядом тёмных, бархатных, бездонных глаз. В них не было ни испуга, ни ярости, ни мольбы – одна бесконечная усталость.
– Не стоит извинений.
Я с любопытством рассматривала Дину, которая успела переодеться. Вместо чёрного с серебром костюма я увидела футболку и брюки розово-песочного цвета и домашние туфельки на пробковой подошве, верх которых был сделан из грубых переплетённых ниток. Замшевый ремень подчёркивал тонкую талию и еле заметную грудь, из-за чего Дина казалась совсем юной, хрупкой, незащищённой.
Она уселась в то кресло, с которого недавно встала Ная. Каспар, деликатно вывернувшись из моих рук, прыгнул на колени к хозяйке, свернулся бубликом и распушился ещё сильнее.
Глядя на него, я решила купить нам с дочкой «перса». Точного такого же – дымчатого, с сизой мочкой носа и оранжевыми глазами. До дочкиного дня рождения далеко, а мой будет через восемь дней, и я доставлю себе удовольствие. Где буду держать животное, когда придётся возвращаться в Лахту, старалась не думать. Скорее всего, возьму его с собой.
Озирский не станет возражать, потому что модный персидский кот – украшение для любого респектабельного офиса. Я уже не говорю, как обрадуется моя дочка. Ласковая, нежная мурлыка, ходячая флегма, которая не выцарапает ребёнку глаза за шалости, мне и нужна. Следует только выбрать хорошую семью, чтобы котёнок не оказался бракованным.
– У нас не так много времени, но провести предварительные переговоры можно, – начала Дина, откидываясь назад и еле сдерживая то ли зевоту, то ли слёзы. – Если вы готовы ответить на мои вопросы, я отвечу на ваши. Договорились? Вопросы могут быть какими угодно щекотливыми. Я не стану ничего скрывать.
– Разумеется, готова. Для того и ездила за вами сегодня… то есть уже вчера. – Я недавно слышала, как часы пробили полночь. – Буду очень рада, если мы сумеем понять друг друга. В этом, собственно, и состоит суть моего задания.
– Я так и думала.
Дина шевельнула губами, стараясь вежливо улыбнуться, но тусклые зрачки её не дрогнули. Я попыталась отвести глаза, чтобы не погружаться в сырой мрак склепа.
– Итак, мой первый вопрос…
Она сцепила на колене тонкие смуглые руки, украшенные золотыми браслетами с восточным орнаментом. Ногти Дины были покрыты очень красивым лаком – в тон вчерашним розам.
