«Самостоянье» – это второй сборник Игоря Аброскина, куда вошли избранные стихи, написанные с 1979 по 2022 годы.Родившись на берегу самого большого озера, сейчас автор проживает недалеко от самого глубокого озера на земле.От Каспия до Байкала, от Храма огнепоклонников, от серых, жарких Сураханских промыслов до бирюзового льда Чивыркуя и снежных вершин Восточного Саяна – такова география с биографией автора, и этот простор, втиснутый в одну жизнь, рвёт оболочку, вырывается наружу, и Сураханы тонут в сибирской Оке, и инжир плачет берёзовым соком.
Вот и вышел первый зрелый сборник поэта Игоря Аброскина, эпиграфом к которому я выбрал строки:
Когда-то, в отколовшемся как льдина доковидном прошлом, бывая с литературными поездками в Саянске, познакомился с Игорем на литературных посиделках, остроумно названных «Литературная среда». Название связало и день недели, в который собирались литературные единомышленники, и сферу занятий, интереса, существования людей пишущих. Были стихи, проза, взаимоознакомительные беседы, вопросы и откровения под чай с печеньками. Услышав те самые строки Игоря, я вдруг понял, что мы земляки. Тогда и теперь. Земляки в квадрате. Тогда – земляки по морю: и автор, и я – прожили большую и, пожалуй, самую важную часть своих лет на берегах озера-моря – Каспия, которому величественных строк посвящено не меньше, чем Байкалу. В порыве некоего озарения озвучили шуткой предположение, что не пересеклись мы раньше только потому, что жили на разных берегах: он в Баку, на западном берегу, где воздух основательно пропах нефтью, а нефтяные вышки – давно привычная часть морского пейзажа, если вспомнить известные на весь Союз Сумгаит, Нефтяные камни… Я же вырос и возмужал на восточном берегу, на полуострове тысячи ветров – на пыльном полуострове Мангышлак, где в степи вышек нефтяных тоже было немало, а ветер и запах моря такой же привычный и родной. Между нами тогда всего-то было сорок минут лёту – самолёт набирал высоту, а потом по глиссаде шёл на посадку, перелетев через Каспий. А теперь мы вновь земляки, уже по Сибири…
Стихи, как водится, приходят сами, не спрашивая разрешения и прописки. Мы, русские, хоть и зелёные, поэты, жившие в чужих теперь краях, попавшие туда волею судеб родителей, искавших свои города, мы дышали Великой Речью, которая тогда связывала всех нас, детей разных народов.
Именно Речь дарила возможность творчества и связывала нас, духом и именем русских, с «Большой Землёй» – Россией. Ветры-волны-книги и битвы за своё право быть собой – осмысление Бытия. Да, были и пацанские синяки, как медали за отстаивание своего права жить на территории, где, бывало, на нас глядели другие, порой явно недружественные мальчишки-парни-мужчины, не желавшие нас видеть на своей национальной окраине. Бывало и так. Так мы взрослели…
И рождалась в этой обязательной проверке характера и права на жизнь поэзия – лирика, полная вопросов и философских размышлений… Господи, а ведь мы, тонко чувствующие лирики, беззлобные аки агнцы умиротворяющие, там выжили! Звучит как тост, который грех не поднять…
Вот так, строками вместо обид и жалоб! Вот так знакомо, честно и прямо! Так пишут только те, кто имел счастливую возможность быть мучимым вопросами сродни шекспировскому «Быть или не быть?», живя в краях, которые часто вызывали на поединок. Наше поколение читало умные книжки, смотрело фильмы о главном и задавалось вопросом о судьбе жителей Гватемалы и прочих Чили, а после дралось на улицах с недругами из враждебных компаний, материвших нас на языке этих земель… Я читаю и узнаю себя, несмотря на то, что Игорь пишет не так, иначе, имея свой особенный голос. Но суть та же. Единая: мы долго шли на Родину, мы жили мыслями о ней, и мы вернулись. И впитываем её, пускаем корни, вживаясь.
Помню те первые беседы-взаимооткрытия, в которых всплывали и у него, и у меня драгоценные воспоминания детства и юности, формировавших наши личности. И та же схожесть. Практически одни и те же имена любимых поэтов, в центре – Высоцкий. Народный, всеобщий и свой, внутренний, личный. Сила, помогавшая расти и зреть.
