Тогда уже на многочисленных чужих территориях, на углу столичных и не столичных улиц, можно было видеть последователей Грушевского, которые выкрикивали:
- Украина! Продаётся Украина! Можно всю! Можно в розницу! Дёшево! Купите, ваша экселенция!
- Сколько хотите? - спрашивала экселенция.
- Сколько дадите!
Перед Великой Отечественной войной в фашистско-гестаповских инкубаторах вылупилось немало коновальско-мельнико-бандеровских 159 гадюшат, которые разлезлись преимущественно на западных землях советской Украины, основывая там свои «самостоятельные дырки».
Сами они продались ещё, что называется, «на корточках», в запортках 160, и уже потом продавали, да и ещё кое-где продают, украинский народ разным иностранцам.
Кому?
Сначала фашистским гестаповцам.
Потом - англичанам.
Потом - американцам.
А честный народ всего мира, когда увидит такого себе продавца, с отвращением отворачивается, бросая презрительно: - Иуда!
А продавец подобострастно улыбается:
- Иуда, говорите! Хе-хе! Иуда только один раз продал! Далеко Иуде до нас! Пусть умоется!
Ой, что творится сейчас в аду, что творится?!
Все черти в панике, а самый старший дьявол, Вельзевул 161, сидит в кабинете, заперся, никого не принимает, секретарша ходит на цыпочках, и как только какой-то сатана голову в приёмную высунет, - сразу:
- Ш-ш-ш! Тихо!
- Не принимают?!
- Да куда там принимать?! Задумавшись, копыта грызут и сопят!
- А что такое?!
- Тихо! И сама не знаю! Иногда шею дугой выгнут, голову наклонят, хвостом себя по бёдрам хлопают да всё кого-то рожками будто хотят проткнуть и набок отбросить! Беги лучше!
Сатана тихонько закрыл дверь и рванул из кабинета, нервный и напуганный.
Долго что-то так сидел в кабинете в одиночестве дьявол Вельзевул - и всё думал.
Вдруг резкий звонок к секретарше.
Секретарша заскочила в кабинет и ужаснулась: дьявол сидит бледный, глаза красные, рожки заострились, кисточка на хвосте истрепалась, волосы на животе и на спине напрочь все поседели, - только на голове да на хвосте и чёрные, - лапы все лысые, копыта по обкусаны, и не говорит, а каким-то хриплым голосом блеет:
- Под Новый год сборище всех чертей, и младших и старших! Чтобы все были! Собрать всех в сковородном цехе! Дров под сковородки в это время не подкладывать, чтобы грешники не шкворчали, потому что будут мешать...
- Прекратить, значит, пытки грешникам, или как, ваша дьявольская экселенция? - робко спросила секретарша.
- Значит, прекратить! Ничего с ними не случится! Тоже мне, подумаешь, мучения? Ну, иди! И сразу же и по телеграфу, и по радио передавай приказ о всеобщем сборище!
- Повестка дня какая будет, ваша дьявольская экселенция?
- Я сам объявлю!
Секретарша выскочила из кабинета, мигом к телефону - передавать приказ и на радио, и на телеграф о предновогоднем всечертовском сборище.
Беспокойство в аду началось после того, как начали туда прибывать с виселиц чемпионы Освенцима 162, Дахау 163, Бельзена 164, Майданека 165 и так далее.
Когда они появились в цехах старого-престарого пекла, они прогуливались между котлами, сковородками, адскими печами и кострами, иронически улыбались:
- Вот это ад? Ха-ха! Вот это - пытка? Хо-хо! Вот это адские муки?! Хе-хе!
Хохотали они страшно! Даже за животы брались и хохотали:
- Эх вы! Черти называетесь?! Сатанисты вы наивные! Дьяволятки вы! Вот это у вас называется печи?! Вот это у вас называется огонь?! Дети - вы дети! Не видели вы освенцимской печечки!!! Не видели вы майданековской установочки?! Подождите, вот после нюрнбергского процесса идеологи наши прибудут, - мы вам тогда покажем, каким должен быть ад!
- Так вы же сами будете мучиться в том аду?!
- Ха-ха! - захохотала медхен Ирма. 166
- Как это так «ха-ха»?! - вскипел начальник над всеми адскими сковородками, старый, опытный сатана, за свою жизнь зажаривший миллиардов с десяток грешников, - как посажу на сковородку, тогда захохочешь!
- Посмотрим, кто кого посадит? - многозначительно прищурила глаза медхен Ирма.
Все сразу поняли, что что-то затевается этакое. Немедленно же сообщили о таких разговорах самому Вельзевулу.
И вот с того времени Вельзевул задумался, заперся в кабинете и всё думал.
Вельзевул - не дурак.
Он прекрасно понимал, что его ад, его адские муки и пытки против фашистских мук на земле ничто, и что все грешники будут смеяться теперь и над ним, и над его комбинатом, и что с приездом в ад фашистов стыд и глумление падут на его старую дьявольскую голову...
Вот он и думал, как бы предотвратить эту катастрофу...
Много было планов в его седой чертовской голове, но старый дьявол знал, с кем он имеет дело...
Знал он дела и Геринга, и Риббентропа и фон Паппена 167, и всех других распроканалий, и в глубине души своей сам над собой насмехался:
- Ну, куда мне?! Разве я смогу?!
Смотрел на себя в зеркало и грустно качал головой:
- Пора, дедушка, на покой! А, успокоившись, подумал:
«Разве может дать по пятаку Скоропадскому, Коновальцу, Бандере и другим гестаповским предателям из украинцев, - может они сподобятся?! Попробую! За деньги они всё сделают...»