Самолёт ударился о землю, но пилоту всё же удалось выровнять машину. Она пробежала метров четыреста, подмяла редкий кустарник и у самых деревьев замерла.
Пилот вышел из кабины. Он снял шлем и молча обвёл всех взглядом. Он смотрел в лица – старые, заросшие, усталые, и в молодые, ещё безусые, тоже усталые. Пилот посмотрел на мальчика, подмигнул ему и неожиданно улыбнулся. И все сразу улыбнулись, и мальчик первый раз после гибели отца робко разжал губы.
Пилот напялил шлем на голову, открыл дверь самолёта. Прыгнул на землю. На секунду замер: вдруг за каким-нибудь кустом снайпер взял его на прицел? Но кругом было тихо-тихо.
Пилот скоро вернулся.
«Пробиты баки. Ни капли бензина. Только в запасных осталось, но на нём не долететь».
«А фронт далеко?» – спросил бородатый партизан.
«Километров пятьдесят».
«Надо найти бензин. Пойдём в деревню, – сказал бородатый. Коммунисты, прошу поднять руки».
Подняли руки трое партизан и пилот.
«Пойду я, – сказал бородатый, – товарищ пилот и… – Он посмотрел на троих партизан. Они были тяжело ранены. – И…»
«Я пойду».
Все оглянулись. Это говорил мальчик.
«Я уже не раз ходил в разведку. Меня не тронут».
«Хорошо. Пойдёшь ты. – Бородатый встал, поправил руку на перевязи и сказал: – Я, Михаил Скопин, коммунист».
«Я, Андрей Беспалов, коммунист», – сказал пилот.
И тогда все посмотрели на мальчика, и он сказал тихим голосом:
«Я, Коля Федосов, пионер».
Они ушли. К полудню им удалось отыскать дорогу и выйти к деревне. Они залегли в кустах, на лесной опушке, чтобы посоветоваться, что делать дальше.
«По-моему, нам надо дождаться ночи», – сказал пилот Беспалов.
«Ночью скорее поймают, – ответил Коля. – Я сейчас пойду».
«Один?»
«Да».
Скопин молчал. Он был опытный партизан и понимал, что мальчик прав.
«А что ты будешь говорить, если в деревне немцы?» – спросил Беспалов.
«Не в первый раз. – Коля встал, глаза его сузились и стали злыми. Ну, я пошёл».
Он подобрал на ходу прутик и, размахивая им, запылил к деревне. А те двое смотрели ему в спину, в белобрысый затылок и тоненькую шею. Мальчик ни разу не оглянулся.
«Да, – сказал наконец Беспалов, – это тебе паренёк!»
А бородатый Скопин ничего не сказал.
Они лежали в кустах и ждали.
Было жарко. Сначала хотелось пить, потом захотелось есть.
Беспалов смотрел на пыльную дорогу, которая вела в деревню.
Он всё ждал, когда же придёт мальчик. Иногда он отрывал взгляд от дороги и оглядывался на Скопина. Тот лежал на спине, лицо его стало бледным, на повязке появились свежие пятнышки крови.
«Больно?» – спрашивал Беспалов.
«Нет», – отвечал Скопин.
Прошло несколько часов. У Беспалова першило в горле, губы потрескались. А на дороге по-прежнему никого не было.
«Скопин, может, мне пойти? Я здесь, бугай, лежу, а он, маленький, там!»
«Брось ерунду молоть, – отвечал Скопин. – Тебя сразу схватят».
«А почему там такая тишина? Немцы, наверное, ушли».
«Если бы ушли, он бы вернулся».
Наступила тревожная ночь. Скопин задремал, а Беспалов лежал в темноте и ловил каждый шорох. Он решил ждать до утра, а утром идти в деревню. И вдруг послышался осторожный шёпот:
«Товарищи, товарищи…»
Беспалов узнал голос мальчика и крикнул громко, неожиданно для себя:
«Коля! Коля! Мы здесь!»
«Тише! Не знаю, зачем вы так кричите? – сказал Коля. Он стоял рядом с Беспаловым, и от него сильно пахло бензином. – А ещё военный лётчик».
«Прости, Коля. Я рад, что ты вернулся!»
«Идёмте за мной», – прошептал Коля.
Они прошли шагов тридцать вдоль опушки, и Беспалов увидел большой бидон из-под молока.
Беспалов хотел поднять бидон, но он был очень тяжёлый, а руки, как назло, скользили по мокрому железу. Видно, дорогой бензин плескался и залил стенки бидона.
«Вам одному не поднять, он тяжёлый, – сказал Коля. – Надо Скопина позвать».
«А как же ты дотащил его сюда?»
«Мне две женщины помогали. Они вернулись в деревню».
«Две женщины дотащили, а я что же, не смогу, по-твоему? Смехота какая-то получается». – Беспалов присел на корточки, со злостью обхватил бидон руками, натужился, поднялся и поставил на плечо.
Коля взял его за руку и повёл к тому месту, где они оставили Скопина.
Мы с мамой слушали лётчика не перебивая. Я теперь думал сразу про папу и про Колю. Только каждый раз, когда радио объявляло о прилёте нового самолёта, лётчик замолкал. Мы слушали радио.
Потом зал аэропорта наполнялся оживлёнными людьми. От них пахло чужими землями – жарким южным солнцем, солёным морем.
Я искал среди этих пассажиров папу. А вдруг диспетчер забыл объявить и это прилетел иркутский самолёт? Разве чудес не бывает!
И мама тоже искала. Только лётчик никого не искал. Он раскуривал папиросу, украдкой поглядывая на маму, и продолжал рассказ.
…К утру Скопин, Беспалов и Коля добрались до самолёта. Беспалов тут же выстругал небольшие колышки, забил ими дырки от снарядных осколков в баках, залил бензин, и уже через полчаса самолёт приземлился на московском аэродроме.
Партизан – на «санитарку» и в госпиталь. А Коля остался с Беспаловым.
«Ну, а тебе куда?» – спросил его Беспалов.
Коля молчал.
«Ну, чего ты приуныл и не отвечаешь? Куда тебе?»
