Также дети стали менее желанными, поскольку они изрядно «подорожали». В первой половине ХХ века каждый пятый или каждый десятый молодой человек поступал в колледж. Молодые люди покидали дом накануне совершеннолетия, вступали в брак и создавали собственные семьи. Девушки выходили замуж в молодости. Сегодня, если родители хотят обеспечить детям хорошую жизнь, они должны оплатить шестнадцать, а то и девятнадцать лет обучения каждому ребенку, тогда как стоимость образования достигает сотен тысяч долларов, что выходит далеко за пределы возможностей большинства представителей среднего класса.
Женщины, откладывая рождение детей, выходят на рынок труда, где их таланты вознаграждаются, где обретается социальная и экономическая независимость. Зачем вступать в брак и заводить детей, зачем быть к ним «прикованной» в течение многих лет – чтобы отстать от других? Если желательно получить опыт материнства, вполне достаточно одного ребенка.
Для образованных женщин, мечтающих о хорошей жизни, идеалом стала юридическая практика или степень доктора наук, а не муж и двое детей. Многие семьи уже не в состоянии прожить на одну зарплату. Но когда жена работает, она редко возвращается домой в привычном понимании этого выражения. Еще вчера большая семья была привлекательной, но сегодня все изменилось. Хакстейблы из «Шоу Косби» и «Семейка Брейди»[155] давно уступили в популярности «Сексу в большом городе».
Два поколения Запад наслаждался сладкой жизнью. Ныне пора платить по счетам. С учетом сокращения численности молодой рабочей силы, благодаря мерам по контролю рождаемости и практике абортов, внедренных бэби-бумерами и последующим поколением, Европа больше не обеспечивает налоговых поступлений для поддержания государства всеобщего благосостояния и сладкой жизни. Наступает время экономить. Вспомним беспорядки во Франции, нападение анархистов на штаб-квартиру партии тори в Лондоне, «мусорные» забастовки в Марселе и Неаполе осенью 2010 года – они показывают, что Европу ожидают серьезные испытания. И от них никуда не деться.
Впрочем, кое-кто считает, что все не так трагично. Набирает силу теория, что чем меньше детей у человека, тем выше его статус гражданина мира, особенно в Америке, где чрезвычайно плотен углеродный «след» на душу населения. Эндрю Ревкин пишет в «Нью-Йорк таймс»: «Вероятно, самый очевидный, самый значимый шаг, который американец, молодой американец, может предпринять для уменьшения углеродных выбросов, – это не выключать свет в доме и не ездить на «приусе», но иметь как можно меньше детей»{611}.
Логику аргументации Ревкина не опровергнуть. Имея одного ребенка, что означает более быстрое вымирание и исчезновение Запада, западный человек таким образом служит всему человечеству. Большей жертвенности трудно ожидать.
Равенство условий несовместимо с цивилизацией{612}.
Утопии равенства биологически обречены{613}.
Неравенство… коренится в биологической природе человека{614}.
«Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными», – писал Джефферсон, и его слова стали одним из наиболее цитируемых политических высказываний. На поле боя при Геттисберге в 1863 году Линкольн не преминул вспомнить слова Джефферсона: «Восемьдесят семь лет назад наши отцы сотворили на этом континенте новую нацию, зачатую в свободе и приверженную убеждению, что все люди созданы равными». В нашей гражданской религии это – священный текст.
Барак Обама сослался на него в своей инаугурационной речи: «Пришло время… нести далее этот драгоценный дар, эту благородную идею, что передается из поколения в поколение, представление о том, что перед Богом все равны, все свободны и все заслуживают шанса обрести счастье в полной мере»{615}.
Американцев учат, что, в отличие от «почвенных» народов, наша нация – «пропозициональная», «идеологическая», наша общность опирается на идеи{616}. Нас делает исключительными и определяет цель нашего существования как нации тот факт, что Америка с самого рождения привержена утверждению равенства и демократии – для себя и всего человечества. С 1776 года, говорил Линкольн, мы «привержены убеждению, что все люди созданы равными».
Так учат наших детей. Оспаривать утверждение, что Америка всегда была и будет предана равенству, демократии и многообразию, значит выставить себя едва ли не откровенным антиамериканцем. Тем не менее, это миф, по своему влиянию на американскую историю ничуть не уступающий влиянию на историю европейской «Энеиды», где рассказывается, как после падения Трои уцелевшие горожане уплывают в Средиземное море и впоследствии основывают Рим.
