С 2010 по 2025 год число потенциальных российских призывников, в возрасте 20–29 лет, снизится, по данным Организации Объединенных Наций, на 44 процента. Этот прогноз не подлежит существенной коррекции; он, так сказать, высечен в камне, если судить по уровню рождаемости»{593}.
Консультант министерства обороны Уильям Хокинс согласен с Фэрбенксом. Ссылаясь на доклад Национального разведывательного совета «Глобальные тенденции до 2025 года», Хокинс отмечает, что «потеря ближнего зарубежья и демографический спад в самой России сократили население страны. К 2017 году, по выводам НРС, Россия, скорее всего, будет располагать всего 650 000 18-летних призывников для армии, которая сегодня комплектуется 750 000 военнослужащих»{594}.
Подобно Аральскому морю, четвертому по величине озеру в мире в 1960 году, которое лишилось 60 процентов площади и 80 процентов объема, Россия теряет своих молодых мужчин, и это обстоятельство будет ограничивать воинственность Москвы. Человеческий дефицит также скажется на российской экономике, поскольку число людей, пополняющих рабочую силу, будет уменьшаться год за годом. Бывший директор ЦРУ Майкл Хейден считает, что Россия станет импортировать рабочую силу с Кавказа, из Центральной Азии и Китая, усугубляя этническую и религиозную напряженность в исторически ксенофобной стране{595}.
Еще одну кризисную ситуацию обеспечивает быстрый прирост мусульманского населения России, особенно в Чечне, Дагестане, Ингушетии и на Северном Кавказе, где сильны сепаратистские настроения. Грозный, столицу Чечни, сровняли с землей в ходе второй чеченской войны, когда Владимир Путин усмирил мятежный регион обильным кровопролитием.
С 1989 года мусульманское население России выросло на 40 процентов, до 25 миллионов человек, поскольку мусульмане, группа с высоким уровнем рождаемости, хлынули в страну из бывших советских республик. К 2020 году мусульмане, как ожидается, составят пятую часть населения. Арабская новостная сеть «Аль-Джазира» прогнозирует, что к 2040 году половина населения России будет исповедовать ислам. Журнал «Форин полиси» добавляет: «Учтем раздражение по поводу продолжающегося мусульманского мятежа в Чечне и тлеющее недовольство из-за распада Советского Союза – и мы получим надежный рецепт создания мощного националистического движения, если не чего-либо похуже»{596}.
Матушка-Россия умирает, и геостратегические последствия этого процесса кардинально изменят мир. К 2050 году Россия, вполне возможно, будет по-прежнему контролировать массив суши, вдвое превышающий размерами территорию Китая, но иметь менее одной десятой населения последнего. На Дальнем Востоке шесть миллионов россиян уступают китайцам в соотношении двести к одному{597}. Стареющие русские владеют последним на планете великим природным хранилищем нефти, газа, древесины, золота, угля, меха и прочих ресурсов, в которых отчаянно нуждается многолюдный и голодный Китай. В статье «Соперничество медведя и дракона» газета «Файнэншл таймс» отмечает, что Россия «параноидально озабочена малонаселенной восточной третью своей территории»{598}. Это логично. Арнон Гутфельд из Тель-Авивского университета «прогнозирует, что к 2050 году Россия не будет иметь достаточно человеческих ресурсов для контроля над территорией, ею занимаемой»{599}. Перед Россией, цитируя Путина, возникла «серьезная угроза превращения в умирающую нацию»{600}.
Хотя Москва взаимодействует с Пекином в рамках Шанхайской организации сотрудничества, созданной для «выдавливания» Соединенных Штатов из Центральной Азии, Америка не представляет опасности для России-матушки. Американцы предпочитают покупать, а вот китайцы в один прекрасный день могут просто прийти и взять.
В Восточной и Южной Европе также наблюдаются старение и вымирание населения; поэтому нет недостатка в идеях по поводу преодоления экзистенциального кризиса Запада. Тем не менее, некоторые экологисты умоляют не вмешиваться, не стимулировать семьи к рождению двух и более детей. «Женщины, рожающие детей в промышленно развитых странах… оказывают громадное влияние на глобальное потепление, – пишет Джон Феффер в журнале «Форин полиси ин фокус». – Американки с детьми генерируют в семь раз больше выбросов углерода, чем китаянки, имеющие детей»{601}. Феффер убежден, что западным странам не следует стремиться к повышению рождаемости; эти страны должны распахнуть двери перед людьми, которых в изобилии производит «третий мир» и которые почти не оставляют углеродных «следов». Явно преуменьшая, Феффер утверждает: «Безусловно, будет нелегко убедить русских допустить массовое переселение китайцев в Сибирь или уговорить Италию принять больше нигерийцев»{602}. Его решение – саммит по иммиграции.
