Самоубийство полностью

жертву, которая для него так мало стоит. Так же, как и обязательное самоубийство, явление это составляет

самую основную черту морали обществ, принадлежащих к низшему порядку. Так как такие общества могут

существовать лишь при отсутствии у индивида всяких личных интересов, то необходимо, чтобы этот послед-

ний был воспитан в духе полного самоотречения и самоотвержения; отсюда вытекают этого рода само-

убийства, в значительной своей части добровольные.

Точно так же, как и в том случае, когда общество более определенно предписывает индивиду покончить с

собой, рассматриваемые самоубийства вызываются тем состоянием безличности или, как мы назвали его

выше, «альтруизма», которым характеризуется вооо-ще мораль первобытного человека. Поэтому эту

разновидность самоубийства мы также называем альтруистической, и если с целью сильнее оттенить ее

специальный признак мы прибавляем определение «факультативный», то это надо понимать в том смысле, что данный вид самоубийства менее настоятельно диктуется обществом, чем те самоубийства, которые

являются результатом безусловного обязательства. Эти две разновидности настолько тесно сливаются между

собой, что невозможно даже определить, где начинается одна и где кончается другая.

Существует, наконец, целый ряд других случаев, когда альтруизм более непосредственно и с большей силой

побуждает человека к самоубийству. В предыдущих примерах он влечет индивида к самоубийству только при

наличии известных обстоятельств: или человеку требование умереть внушалось как долг, или каким бы то ни

было образом затрагивалась его честь, или в силу какого-нибудь постигшего его несчастья жизнь совершенно

теряла в его глазах всякую ценность. Но бывает и так, что человек убивает себя, упоенный исключительно

самою радостью принесения себя в жертву, т. е. отречение от жизни само по себе и без всякой особой

причины считается похвальным.

Индия — классическая страна для подобных самоубийств; уже под влиянием одного брахманизма индусу

легко покончить с собой. Правда, законы Ману говорят о самоубийстве с известным ограничением: человек

должен достигнуть известного возраста или оставить после себя по крайней мере одного сына. Но, удовлетворив этим условиям, индус уже ничем не связан с жизнью. «Брахман, освободившийся от своего тела

при помощи одного из способов, завещанных нам великими святыми без страха и горя, считается достойным

быть допущенным в местопребывание Брахмы» («Законы Ману» VI.22). Хотя буддизму часто предъявляют

обвинение в том, что он довел этот принцип до его крайних пределов и возвел самоубийство до степени

религиозного обряда, но в действительности он скорее его осуждает. Конечно, согласно учению буддийской

религии, нет высшего блаженства, как уничтожиться в Нирване; но такое отрешение от бытия может и должно

быть осуществимо уже в земной жизни, и для его реализации нет надобности в насильственных средствах. Во

всяком случае, идея о том, что человек должен бежать от жизни, настолько совпадает с мировоззрением инду-

сов, что ее можно найти в различных видах во всех главных сектах, произошедших от буддизма или

образовавшихся одновременно с ним; таков, например, джайнизм. Хотя одна из канонических книг этой секты

осуждает самоубийство, обвиняя его в том, что оно преувеличивает цену жизни, надписи, собранные в очень

большом количестве храмов, свидетельствуют, что, в особенности среди южных последователей этой секты, самоубийство на религиозной почве — явление очень распространенное; так, например, здесь люди часто

обрекают себя на голодную смерть.

Среди индусов очень распространен обычай искать смерти в водах Ганга и других священных рек. Найден-

ные надписи говорят нам о королях и министрах, которые готовились кончить свои дни таким образом, и нас

уверяют, что еще в начале XIX в. этот суеверный обычай был в полной своей силе.

У племени Билъ есть скала, с вершины которой люди бросались в знак религиозной преданности божеству

Шива; в 1822 г. один офицер присутствовал при жертвоприношении такого рода. Существует поистине

классический рассказ о фанатиках, которые массами раздавливались колесами идола Джаггернаута.

Шарлевуа наблюдал такого же рода ритуал в Японии. «Очень часто можно видеть,— говорит он,— вдоль

берегов моря целый ряд лодок, наполненных фанатиками, которые или бросаются в воду, предварительно

привязав к себе камни, или просверливают свои лодки и постепенно погружаются в море, распевая гимны в

честь своих идолов. Громадная толпа зрителей следит глазами за ними, возносит до небес их добродетели и

просит их благословить себя, прежде чем они исчезнут под водой». Последователи секты Амида заставляют

замуровывать себя в пещерах, где едва можно поместиться в сидячем положении и куда воздух проходит

только через отдушину, и затем спокойно умирают голодною смертью. Другие взбираются на вершины