Егор привел цепочку в порядок, задобрил бабку колбасой из своего холодильника. Та от такой щедрости прямо дар речи потеряла. Впрочем, ненадолго! Весь вечер они просидели на кухне. Бабушка болтала в упоении: когда еще сосед так расщедрится и будет слушать. Наверняка это стояние в коконе посреди прихожей на него так повлияло.
Расчувствовавшись, бабка вытащила поллитру и налила Егору стопку водки. Тот попытался отказаться, в итоге пили вместе. Когда пришел сосед, он заглянул на кухню и вытаращил глаза. Бабушка Милли, которая на дух не переносила водку и постоянно его ругала за пьянки, сидела с Егором почти в обнимку, и они вместе тянули какую‑то заунывную старинную песню…
Разошлись за полночь. Егор рухнул на кровать и мгновенно уснул. Завтра он начинает жить по‑новому! Он твердо это решил и не желал отступать от принятого решения!
Егор проснулся рано утром. Сколько раз точно так же возвращался после путешествия по миру сна? Сколько раз вскакивал бодро или сползал уныло с кровати, делал или не делал гимнастику, одевался, полз или летел в ванную… Сколько раз совершал этот утренний ритуал? В зависимости от настроения и жизненных реалий с тоской и унынием в глазах или с предвкушением большого счастья.
Сколько этих похожих друг на друга дней уже кануло в прошлое. Словно горошинки‑близнецы, они раскатились по необъятному полю жизни. Среди них теряются золотые горошины дней, прожитых не впустую. Эти немногие дни погребены под тяжелым грузом серости и пустоты. Если их выгрести из огромного мешка жизни, наберется маленькая горсточка. Это и есть наша настоящая жизнь! По ней и стоит мерить человеческие судьбы…
Егор поморщился и отогнал слишком мудреные мысли. Утро на дворе, а он горошины жизни считает! «Плюнь! – сказал он себе. – Не думай! Кто думает, тот несчастлив!»
Егор вскочил, подбежал к окну. Шторы разлетелись, как крылья вспугнутой птицы. Солнце затопило комнату ярким светом. Егор прищурил глаза, подставил лицо ласковым, теплым лучам. Эх, хорошо!
Теперь даже в ванную можно не ходить. Это раньше глаза по утрам слипались, требовали размочить веки ледяной водой, во рту за ночь образовывалась помойка, дохни – комары на лету упадут. Сейчас совсем другое дело. Во рту чисто и свежо, словно только что почистил зубы, глаза смотрят ясно и бодро, сна не наблюдается ни в правом, ни в левом. Лицо гладкое и ровное, словно у штатовских суперменов на экране.
Егор встал, потянулся сладко, ощущая каждым нервом сильное, гибкое тело. Оделся, побрел на кухню перекусить. Чувствовал, что в новом теле и процессы пищеварения уже не те. Наверняка можно аккумулировать энергию. Поел раз, а потом неделю пользуйся! Очень удобно.
Егор открыл холодильник. На него глянул копченый окорок, банка с маринованными грибами стыдливо спряталась за бутылку острого соуса. Рядом теснились фрукты, упаковка йогуртов оседлала ведерко сгущенки. Егор сглотнул слюну.
Пожалуй, он будет консерватором. Это, конечно, очень хорошо – аккумулировать энергию, но все же лучше питаться каждый день. Тем более в деньгах нужды нет. И надо беречь фигуру, которая стала образцовой.
– Итак! – проговорил он, глядя на сверток. Сердце тоскливо сжалось, к глазам подступили слезы. Егор сжал зубы, но все же проговорил: – Нам придется расстаться!.. Я тебя выкину!
– Молчишь? Ну молчи, молчи!
Он подошел к окну, шпингалет на форточке долго не желал открываться, рама жалобно заскрипела. С улицы повеяло утренней свежестью. Егор покосился на книгу.
– Я не шучу! – заявил он. – Сейчас возьму и выкину прямо в форточку…
Цок‑цок‑цок‑цок! С улицы донесся топот каблучков. Егор высунулся в окно. По улице шагала девушка. Серое платье до пят, длинные волосы собраны в хвост, огромные очки. Егор представил, как выкидывает книгу в форточку. Та летит через всю улицу и хлопается прямо на дорогу. Прямо под ноги девушке. Она удивленно оглядывается по сторонам, поднимает книгу…
– Черт! – воскликнул Егор и оглянулся на сверток. Тот невозмутимо лежал на столе. – Да, ее обязательно кто‑нибудь подберет!
