– В самом деле, удивительная девушка, – задумчиво проговорил Ричард.
Двойной «Джонни Уокер» на голодный желудок быстро ударил в голову и привёл все мышцы в приятное расслабление.
– Каким же ветром к нам? – поинтересовался Кроуз, снова хитро сощурившись и внимательно всматриваясь в американца.
– О, я обычный русский шпион, провалившийся в Иокогаме и переброшенный теперь в Гонконг, – Ричард и сам не понял, зачем отпустил эту глупую шутку.
– Похоже на правду. – Ничуть не смутился Кроуз. – В том смысле, что в Гонконге полным-полно самых разных засветившихся резидентов. Этакий разведотстойник. Но, скоро японцы будут и здесь, – он снова отправил в рот сигару.
– Как скоро, Вы полагаете?
– Это зависит от развития событий в Европе. Думаю, падение Гонконга случится не завтра, но точно в ближайшую пару-тройку лет.
– Вы меня успокоили, мистер Кроуз. Это значит, что у меня есть ещё примерно 2 года, чтобы вкусить всех прелестей жизни в свободном мире, отстукивая время от времени в «Центр» шифровки о ходе местных фортификационных работ, – он изобразил, как ключом выбивает радиограммы.
Ричард понял, что визит к своему новому шефу мистеру Пикфорду откладывается до завтра. Откуда Пикфорду знать, сколько ещё он мог бы проболтаться на «Коннектикуте» из-за шторма? Хорошо, что вообще остался жив, а не пошёл на корм рыбам. А этот случай с чуть не сбившем его «Паккардом»! Всё к одному – шторм, костюм, «Усталый Дракон», Джозеф Кроуз…
– Каждой собаке хочется доказать, что она не напрасно всё время лаяла, – философски заметил его новый знакомый и тут же сменил тему. – Как ты думаешь, сколько человек из десяти предпочитают немного поломать голову, чтобы выиграть бесплатный виски? Я не имею в виду постоянных клиентов, эти играют в другие игры, – он махнул рукой в сторону кучки китайцев шумно галдящих за картами.
– Хм, трудно сказать, – почесал затылок Ричард, – наверное, немного таких придурков, как я.
– Сколько? – повторил свой вопрос Кроуз.
– Ну, скажем, трое или четверо.
– Ни одного! – он медленно и важно откинулся на спинку кресла. – Из десяти – ни одного! Их всего четверо на сотню.
– Честно говоря, не ожидал. – Ричарду польстила такая статистика.
– Но и это ещё не всё, – продолжил Кроуз. – Выигрывает только один.
– А остальные?
– А остальные отказываются после одного или двух проигрышей, – хозяин «Дракона» щёлкнул дорогой позолочённой зажигалкой с фирменным вензелем.
– И о чём же это, по-вашему, говорит, мистер Кроуз?
– О том, что мало кто из людей любит играть, и ещё меньше тех, кто любит выигрывать.
– А как же процветающие игорные заведения, казино? – усомнился репортёр.
Ричард вспомнил, как четыре года назад просадил на Кубе двести долларов за рулеткой! В тысяча девятьсот тридцать первом, сказал один его приятель, ставший свидетелем проигрыша, за двести долларов можно было купить штат Арканзас. Странно, но его слова тогда Ричарда даже приободрили.
– В них играют эти самые четверо из ста, а выигрывает всё тот же единственный. Поверь мне, Рич, этого вполне достаточно для процветания, – Кроуз со знанием дела засмеялся, чуть подёргивая плечами. – Думаю, мы успеем выпить ещё до «утки по-пекински».
– Один.
– Один.
Сянь Пин скорчил недовольную мину и поставил на столик два двойных виски. Он тоже видел, как Цы Си подсказывала Ричарду, и, видимо, считал себя обманутым, ведь проигранные гостями заведения порции, должны были по праву достаться ему.
– Сянь Пин – уйгур, – Кроуз догадался, о чём думает Ричард. – Он родился где-то на Алтае. Знаешь, где это?
– Мой русский прадед, говорят, был из тех мест.
– Редкий экземпляр. Непревзойдённый «оппортунист». Да, к тому же разговаривает на восьми языках, а понимает, по-моему, так и вообще все, какие есть, в том числе язык зверей и птиц.
– Что значит «непревзойдённый оппортунист»? – подобное сочетание слов показалось Ричарду странным.
– Мне казалось, ты должен знать, – слегка удивился Кроуз. – «Оппортунист» – это разновидность карточного шулера, который не пользуется в игре откровенной престидижитацией. Как бы тебе объяснить? Представь, что играя в карты одной колодой достаточно продолжительное время, ты постепенно начинаешь замечать некоторые мелкие детали. У одной карты едва заметно загнут уголок, на рубашке другой – осталась почти незаметная отметина. Третья – изогнута слегка сильнее, чем остальные и так далее. Ты уже хвалишь себя за наблюдательность, намереваясь использовать эти маленькие значки и отметены в будущих розыгрышах. И каково же твоё удивление, когда, в самый ответственный момент, «меченая» дама треф, оказывается простой бубновой шестёркой!
– Ага, теперь понял. Ловко! «Оппортунист» как бы соглашается играть краплёными картами, но потом незаметно делает переразметку – восхитился Ричард.
– Именно! – подтвердил Кроуз. – Высшим блеском у «оппортунистов» считается проучить какого-нибудь профессионального гастролёра, возомнившего себя непревзойдённым ловкачом. С обычными лузерами они никогда играть не сядут – дурной тон.
– В таком случае, за высшую справедливость!
Они снова отхлебнули из стаканов.
