— Постойте, — сказал он, садясь к столу. — Я давно хотел спросить у вас одну вещь.
Он глядел ей прямо в ласковые, хотя и испуганные глаза.
— Пожалуйста, спросите.
— Вот, — сказал он и написал начальные буквы: к, в, м, о: э, н, м, б, з, л, э, ч, н, и, т? Буквы эти значили: «когда вы мне ответили: этого не может быть, значило ли это, что никогда, или тогда?» Не было никакой вероятности, чтоб она могла понять эту сложную фразу; но он посмотрел на нее с таким видом, что жизнь его зависит от того, поймет ли она эти слова.
Она взглянула на него серьезно, потом оперла нахмуренный лоб на руку и стала читать. Изредка она взглядывала на него, спрашивая у него взглядом: «То ли это, что я думаю?»
— Я поняла, — сказала она, покраснев.
— Какое это слово? — сказал он, указывая на н, которым означалось слово никогда.
— Это слово значит никогда, — сказала она, — но это неправда!
Он быстро стер написанное, подал ей мел и встал. Она написала: т, я, н, м, и, о.
Он взглянул на нее вопросительно, робко.
— Только тогда?
— Да, — отвечала ее улыбка.
— А т… А теперь? — спросил он.
— Ну, так вот прочтите. Я скажу то, чего бы желала. Очень бы желала! — Она написала начальные буквы: ч, в, м, з, и, п, ч, б. Это значило: «чтобы вы могли забыть и простить, что было».
В этом тексте важны не конкретные аббревиатуры, а сам процесс аббревиации, или, проще говоря, сокращения. Он создает особую интимную (для двоих или для узкого круга) коммуникацию. Слова понятны только посвященным или, как у Толстого, настроенным на одну волну.
Итак, очевидно, что разговор об аббревиатурах в интернете распадается на две темы. Одна — это аббревиация, то есть процесс, который далеко не всегда дает какие-то общезначимые результаты. В особенности это касается относительно нового типа аббревиатур — сокращения выражений или высказываний с глаголом во главе. Надо быть Львом Толстым, чтобы придуманная таким образом аббревиатура стала известной за пределами узкого круга. Сегодня таких аббревиатур нет, все они существуют в рамках какого-то сленга, иногда очень узкого, и более того, являются его яркими приметами. Можно сказать, что такой механизм сокращения в олбанском языке сегодня весьма популярен, хотя общезначимых следов он почти не оставляет. Более привычные для русского языка аббревиатуры-существительные легче становятся общеизвестными, и аббревиатура
Вторая тема — это сами аббревиатуры, их жизнь и развитие в языке, в том числе и в олбанском. Иногда даже процесс аббревиации нам не виден. Например, в случае заимствований он происходит в чужом языке, и знать об этом нам необязательно. Мы заимствуем слово, а было ли оно результатом сокращения или нет, для нас не очень-то и важно. Подобные слова, конечно, выглядят странновато, и поначалу это смущает. Но по мере употребления, если они действительно употребительны, мы их осваиваем, и они становятся похожи на обычные слова. Важным шагом в процессе осваивания становится переход с латиницы на кириллицу, то есть запись аббревиатуры русскими буквами. Следующим шагом для них становится запись строчными буквами, а потом обрастание словами-родственниками. Особенно легко эти процессы проходят, когда слово легко читается (речь идет, если кто помнит, об акронимах). Эти же процессы (кроме переписывания кириллицей) происходят и для исконно русских аббревиатур. Определенную роль играет и постепенное стирание в памяти того, как расшифровывается аббревиатура.
