– О малышка! – встревоженно посмотрел на нее Томас. – Не надо так расстраиваться из-за мамы!
– А я не расстраиваюсь, – неубедительно ответила она.
– Все наладится, – успокоил ее отец, встал из-за стола, подошел к ней, крепко обнял и потерся подбородком об ее макушку.
– Да, я знаю, – отозвалась Амина, обняла его в последний раз, взяла свою сумку и вышла из кабинета.
Моника уже ждала ее внизу, и вскоре они выехали с парковки. Машина едва тащилась, словно улитка. На шоссе мимо них кометами проносились другие автомобили, время от времени кто-нибудь из водителей удивленно оборачивался, глядя, все ли у них в порядке с двигателем, не прокололось ли колесо. Моника открыла бардачок и достала оттуда изумрудную пачку сигарет с ментолом.
– Ты что делаешь? – спросила Амина.
– А сама как думаешь?
– Я считала, ты давным-давно бросила!
– Ты сама-то бросила? – буркнула Моника, посмотрев на нее странным равнодушным взглядом.
Амина покраснела, а Моника дрожащими руками бросила ей пачку и вытащила прикуриватель. Машину заполнили клубы дыма. Они подъезжали к неправильному съезду с автострады, поворотники бешено мигали. В последний момент Моника все-таки свернула направо, потом еще раз и припарковалась перед отелем «Вилладж Инн».
В окне ресторана виднелись, накладываясь друг на друга, как два отрезка кинопленки в месте монтажа, бордовые диваны закусочной, дешевые латунные люстры на потолке и лобовые стекла пустых машин, то появляющиеся в отражении, то исчезающие вновь.
– Твой папа пытался спасти мертвого ребенка, – сказала Моника.
Амина смотрела на силуэты на стекле, прокручивая в голове эту фразу, чтобы она обрела хоть какой-то смысл, но ничего не выходило. Моника приоткрыла окно и снова нажала на прикуриватель.
– Что ты сказала?!
– Твой папа. Несколько недель назад, – добавила Моника, снимая приставшую к языку крошку табака и выбрасывая в окно. – В реанимации.
– Мертвого ребенка? – переспросила Амина.
Прикуриватель отщелкнулся, она взяла его из рук Моники.
– Обширные травмы головы. У нас тут перестрелка была в торговом центре.
– Погоди, ты про сына Тая Хенсона?
– Прикуривай. Эта чертова хрень работает не дольше трех секунд, – велела Моника, и Амина послушно прижала сигарету к тускнеющим оранжевым огонькам. – Он тебе рассказал? – кивнув, спросила Моника.
– Сказал просто, что Деррик умер.
– А о том, что случилось в реанимации, знаешь?
Амина отрицательно покачала головой, и Моника тихо заговорила, глядя мимо нее в окно:
– Во время обхода позвонили, сообщили, что скоро привезут в реанимацию раненых. Двоих парней. Мы побежали к подъезду скорой помощи, и тут Томас… Я не знаю, – покачала головой она.
– Что?
– Он подошел не к тому мальчику, – тихо, с легким удивлением в голосе произнесла Моника. – Второй парнишка лежал рядом, бригада уже начала с ним работать, но Томас не обратил на него внимания и направился к Деррику.
– Ну… они же с Дерриком были знакомы, а с тем, другим, нет… В этом смысле папу можно понять…
– Он очень громко говорил. Разговаривал с Дерриком, просил его успокоиться, обещал, что все будет хорошо. Велел мне привязать его. Сначала я решила: вдруг он заметил что-то, чего не видели остальные, и парнишка на самом деле жив. Ведь все бывает! У нас в реанимации еще и не такое случалось, уж поверь мне. Но потом я заглянула мальчику в глаза и поняла, что он действительно умер, а Томас бросился на него сверху, как будто тот пытался встать, и принялся кричать, чтобы я перестала стоять как истукан и помогла ему привязать его… – продолжала Моника, глядя на Амину виновато. – Я совсем растерялась… Начала объяснять, что парнишка уже мертв, но твой отец всерьез разозлился и позвал кого-то из медсестер, а она сказала ему то же самое. Томас пришел в ярость и стал на всех орать. Это продолжалось несколько минут.
Несколько минут?!
– Черт… – только и смогла выдавить Амина, краем глаза заметив, что Моника кивает. – А ты такое раньше видела?
– В смысле, у пациентов или у твоего папы?
– И то и другое.
– Конечно, у человека бывают галлюцинации, – выдохнув облачко дыма, ответила Моника. – Если у него, скажем, посттравматическое стрессовое расстройство или он принимает галлюциногены…
– Думаешь, у него ПТСР?
– Если честно, Амина, не знаю. Возможно, неудачное стечение обстоятельств. Вовремя не поел? Не выспался? Может быть, еще что-то произошло, а мы просто не знаем?
– Что, например?
– Понятия не имею. Знаешь, когда такое случается, сразу напрягаешь память: вдруг проглядела что-то… Правда, это не особенно помогает. У меня есть кое-какие соображения, но это просто догадки, а не медицинский диагноз.
– Какие?
– Амина, мне кажется, нам не стоит…
– Какие?
– Я думаю, у него был психотический приступ…
Амина уставилась себе в колени. Внезапно ей померещилось, что она плавает в океане и какое-то огромное существо только что задело ее ногу, проплывая мимо.
– Что это значит?
– Он потерял связь с реальностью.
Амина ощутила, как что-то обожгло ее пальцы. Оказалось, от сигареты остался лишь плотный столбик пепла. Осторожно поднеся окурок к окну, она стряхнула пепел и молча смотрела, как он падает вниз.
